Империя Эйернон. Подари мне счастье - Аля Герм

ушёл, растворившись в полумраке между деревьями. Дагорн взял руку Нисы. Её пальцы были холодными, но сухими — больше не дрожали. — Ты не одна, — сказал он. — И никогда не будешь. — Я знаю, — ответила она. — Потому что теперь я не просто несу пламя. Я горю вместе с вами. Они сидели у костра, пока угли не стали белыми, как кости. А где-то вдали, за заснеженными равнинами, Волард Ларише смотрел на звёзды и шептал — Пусть горит. Я сожгу её огонь льдом. Но звёзды молчали. Потому что настоящий огонь не гаснет. Он перерождается. В глубине рощи, где свет костров не достигал, Керсан стоял у повозки с ранеными. Его руки, обычно привыкшие к луку или мечу, осторожно перевязывали плечо молодому солдату — не командир раненому, а человек человеку. Солдат смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Вы... вы принц? — Сегодня — нет, — ответил Керсан, затягивая узел. — Сегодня я тот, кто не дал тебе умереть в одиночку. Мальчишка — не старше семнадцати — сглотнул. — Я видел, как ледяная стрела прошила грудь моему товарищу... А потом... вода вдруг стала светиться. И все... перестали кричать. — Это было не чудо, — сказал Керсан, поднимаясь. — Это была Ниса Даррэн. Запомни это имя. Не как леди. Не как полукровку. А как ту, что вернула нам право на жизнь. Он отошёл, но на краю лагеря его уже ждала Нереид. Она несла в руках деревянное ведро с талой водой, но в нём уже начали распускаться ледяные цветы — не магия, а прикосновение её души. — Ты устал, — сказала она, не спрашивая. — Нет. Я ясен, — ответил он. — Впервые за долгое время я вижу цель, а не просто врага. Она протянула ему ведро. Он не пил. Он опустил в воду руки — не чтобы смыть кровь, а чтобы почувствовать жизнь. — Ты боишься за Нису? — спросила Нереид. — Нет. Я боюсь, что она перестанет себя беречь, — ответил он. — Она сегодня не исцеляла реку. Она приняла её боль в себя. И если будет делать так часто... однажды не сможет вернуться. Нереид опустила взгляд на воду. Цветы завяли. — Тогда мы не дадим ей идти одной. — Никогда. Они стояли молча, пока из-за деревьев не вышел Янистен. — Вам двоим — не спать? Или вы решили, что бессонница — лучший союзник? — Мы думаем, — сказал Керсан. — О том, как не дать ей сгореть. — Тогда думайте быстрее, — бросил Янистен, но в его голосе не было насмешки — была просьба. — Потому что она уже проснулась и идёт к скалам. Говорит, что чувствует движение песка. Нереид побледнела. — Песчаная ловушка... но мы же её миновали. — Нет, — покачал головой Керсан. — Мы выиграл время. А теперь она чувствует следующий шаг. — Тогда беги, — сказал Янистен брату. — Я соберу людей. Через час — у Скалы Трёх Ветров. Керсан не спорил. Он уже бежал. Нереид сделала шаг вслед, но Янистен остановил её, положив руку на плечо. — Ты останешься здесь. Защитишь раненых. Если что-то пойдёт не так... ты единственная, кто сможет их вернуть. Она кивнула. Не как жена. Как целитель, что знает: иногда спасение — не в беге, а в ожидании. У подножия скалы, ветер дул с такой силой, что казалось — сама земля пытается сбросить Нису в пропасть. Но она стояла, прижав ладони к камню, закрыв глаза. — Они идут, — прошептала она, когда Керсан подошёл. — Не армия. Не отряд. Один. Тот, кого Волард пошлёт, когда захочет убить не тело, а душу. — Кто? — спросил Керсан. — Тот, кто знает мою мать, — ответила она. — Тот, кто стоял рядом, когда она... отдала Сердце. Керсан понял. Его лицо стало каменным. — Страж рода Аэрин... — Он не мёртв, — сказала Ниса, открывая глаза. — Он спит. И Волард нашёл ключ, чтобы разбудить его. Не магией. Обманом. — Ты уверена? — Я чувствую его боль. Такую же, как у реки. Но... древнее. Глубже. Он не хочет служить. Он заставляет себя. Потому что думает, что она... предала. Керсан сжал кулаки. — Тогда мы не будем с ним сражаться. Мы расскажем ему правду. — Он не поверит словам, — сказала Ниса. — Только крови и памяти. Она сняла с шеи медальон и протянула его Керсану. — Возьми. Когда придёт время — приложи его к его сердцу. Это не ключ к Сердцу. Это ключ к её любви. Керсан взял медальон. Металл был тёплым — не от её тела, а от всех ночей, что она провела в страхе и надежде. — А ты? — Я пойду к источнику, — сказала она. — Чтобы он, когда проснётся, увидел, что она не лгала. — Ты одна? — Нет, — улыбнулась она. — Я всегда с ней. И она пошла вглубь ущелья, не оглядываясь. Керсан смотрел ей вслед, пока её силуэт не слился с камнем. А где-то далеко, в Ледяном дворце, Волард Ларише улыбался. — Пусть идёт, — прошептал он. — Пусть разбудит стража. Я давно жду встречи с предателем, что остался верен мёртвой женщине. Но он не знал главного. Некоторые клятвы сильнее смерти. И некоторые души не спят — они ждут. В самом тихом углу лагеря, под кроной старого дуба, Нереид развернула свой дорожный плащ и устроила импровизированный лазарет. Не палатку — именно островок покоя. Раненые, которых она пригласила, не стонали. Они дышали — спокойно, ровно, как будто боль ушла, не потому что была заглушена, а потому что перестала быть врагом. Когда Ниса подошла, Нереид как раз перевязывала руку пожилому ветерану. Её пальцы двигались уверенно, но не механически — в каждом движении чувствовалась забота, как у матери, что знает: рана заживёт, но страх останется. — Садись, — сказала она, не отрываясь от дела. — Ты выглядишь так, будто только что родила звезду, а не исцелила реку. Ниса опустилась на пень рядом. Она не стала говорить «спасибо» — она просто посмотрела на руки Нереид, на то, как влага под её кожей пульсирует в унисон с водой в кувшинах. — Ты боишься, — сказала Нереид, завязывая узел. — Не за нас. За себя. Ты боишься, что твоя сила — не дар, а проклятие, которое рано или поздно сожжёт всё, что ты любишь. Ниса не ответила. Но её пальцы слегка дымились — не от страха, а от правды, которую она не могла назвать. Нереид встала, налила воды в деревянную чашу и подала её Нисе. Вода не была магической — просто родниковая, но в ней уже начали распускаться ледяные узоры, отражая внутреннее состояние Нереид. — Я тоже так боялась, — сказала она тихо, садясь рядом. — Когда впервые исцелила солдата после битвы у