Мои. Робкий дар убогого мира - Лина Таб

На обряд я как обычно выбираю неизменные чистые рубашку и брюки, а вместо туники, плащ.

До часовни, где проходит обряд было не так уж далеко и я планировала, как когда-то прогуляться пешком, но мой заботливый и как всегда предусмотрительный помощник и теперь уже будущий муж заранее прислал повозку, чем неимоверно растрогал.

Поцеловав обоих мужей, убедилась, что один не ревнует, а второй не собирается совершать глупостей и накручивать себя, обязала обоих следить друг за другом и села в повозку, которая помчала меня навстречу третьему мужу.

Было волнительно, но наверное, впервые я ехала не съедаемая гадкими эмоциями и более того, мой будущий муж не терзался волнениями и страхами о своей наверняка незавидной судьбе. Ведь Микайя боялся меня, потому что у магов так принято и потому что он «порченый товар» а я ему показала полное равнодушие и раздражение, а Карья был уверен, что я начну первую брачную ночь с истязаний и всерьез готовился к этому.

Хотя если задуматься, Диелю тоже есть о чем волноваться и переживать. Почему-то пока я ехала на обряд, в голову впервые прокралась мысль, что я могла нравиться своему помощнику и то, как складывался наш вчерашний разговор наводило подобные на мысли. Он хотел быть мужем, но быстро пресек этот вариант, вероятно подумав, что я могу отказаться. Хотя не исключено, что дело только в страхе, что ему больше не к кому обратиться за помощью. Но в любом случае, я не планировала сторониться мужа и если пойму, что я ему интересна, значит, сближению быть.

Прибыв на место, я стремительным шагом ворвалась в часовню, где было всего несколько человек. Обрядчик, мои знакомые соседи, а именно мать и биологический отец Диеля и сам Диель, одетый в новую белую тунику, повязанную кожаным ремнем.

Его темно-русые волосы с пепельным отливом и бликами вечернего солнца были распущены и немного касались плеч. Глаза зелено-карие, больше карие даже, загорелая кожа лица на фоне белой одежды и в бликах огней храма кажется еще более загорелой. Ранее, я рассматривала Диеля исключительно как помощника, важную единицу в моем выживании, крупного, сильного, выносливого, по телосложению близкого к Карьи, а сейчас, пока двигалась к нему, я рассматривала мужчину. Поэтому, мой взгляд блуждал по высоким скулам, широкой гладко выбритой челюсти, прямому носу. Диель не был звездой глянца, но в нем сквозила мужественность, не смотря на молодой возраст.

Встав рядом с ним, я улыбнулась уголками губ, подбадривая, потому что Диель был рад видеть меня, но волновался, непривычно уткнув взгляд в пол. Я не одергивала его, помня, что ему за такое влетело бы от матери, а значит, пока он не мой муж, пусть ведет себя как все. Удивительно, но меня это не раздражало. Это как с Карьей, он выдерживает традиции, когда и где это надо, а так, быстро подстроился под меня, перестав изображать покорность.

Обрядчик начал зачитывать слова на древнем языке и даже тут, меня ничего не бесило. Видимо этот мир и правда повлиял меня, потому что я не злюсь, не смотря на обстоятельства, не злюсь из-за покорной позы, не злюсь, что вообще во всем этом участвую, ведь мы с Диелем жертвы обстоятельств, да и вообще, у меня прекрасное настроение, опять-таки, не смотря на тяжелый разговор с мужем ранее.

Зато когда показывается знакомый нож с двухсторонним острием, я подбираюсь, но тем не менее, не дрогнувшей рукой сжимаю острие, впервые в таком ключе касаясь ладони своего помощника.

Призываю магию и когда, нашу кожу должно опалить болью, я обезболиваю и потому, мы с Диелем ощутили только давление лезвия.

Сердце все равно стучало как бешеное, потому что обезболить я могла, а вот целиком справиться с тем, что имею дело с кровью — нет. Но вообще, ранее я справлялась значительно лучше. Потому что слабость в коленях и звон в ушах не предвещали ничего хорошего.

Вцепившись сильнее в ладонь уже мужа, я постаралась спокойно дышать, рассчитывая сесть в повозку и прийти в себя.

Диель уже слишком хорошо знал меня и поэтому, поглядывал обеспокоенно.

Как только мы сели в повозку, я выдохнула. Все тело дрожало. Это было даже хуже, чем во время обряда с Микайей, где я вообще с трудом контролировала все это, но контролировала.

— Рейна, — шепчет муж, склоняясь ближе ко мне, когда повозка пришла в движение, — сильно плохо? Вы можете лечь, чтобы переждать приступ.

Со вздохом, я киваю и опускаю голову на его плечо, стараясь расслабиться. Свободную руку опускаю на мужской живот, который при этом прикосновении тут же напрягся.

— Слышал, как обращаются ко мне мужья? — произношу спустя несколько минут.

— Да.

— Вот и ты теперь делай так же. Договорились? — смещаю голову, смотря в лицо мужа, но все еще лежа на его плече.

— Хорошо, — произносит тихо, рассматривая меня с беспокойством, но хвала, без страха. Не хотелось бы, чтобы он будучи в новом статусе начал с того, что боялся.

— Такого в прошлые разы не было. Я контролировала себя и свой страх, — произношу вяло, сильнее прижимаясь к теплому боку.

— Может дело не в нем, а в магическом истощении? Как Вы…ты себя сейчас чувствуешь?

— Так же хреново, — хмыкаю, задумываясь над его словами.

Неужели я выложилась сильнее, чем планировала, когда сегодня утром работала со шрамами Карьи, что простое обезболивание двух человек добило окончательно? Микайя меня прибьет, это единственная мысль, которая билась в голове.

— Ты ведь работала сегодня с магией?

— Работала, — отзываюсь задумчиво, скинув сапоги и поджав под себя ноги, — но мне казалось, я остановилась вовремя.

Муж тяжело выдыхает и укладывает мне на голову подбородок, не давя, но даря какое-то умиротворение.

— Мы можем не оставаться на праздник, — снова произносит Диель, — моя семья поймет.

— Не вариант. Это будет неуважением с моей стороны к твоим родителям и тебе в частности. Посижу, ничего со мной не сделается. Танцевать и развлекать гостей мне ведь не надо, — хмыкаю.

— А для чего развлекать гостей? — не сразу, но звучит озадаченный голос.

— О, это в