Мои друзья — монстры - Албани Уокер

— Ванесса уже чуть больше двадцати лет Верховная жрица. Она управляет ковеном.

— Двадцать лет? — недоверчиво переспрашиваю я. — Она же выглядит едва старше двадцати.

— Уверяю тебя, ей намного больше двадцати. Скорее около шестидесяти. — Гуннар откидывается на спинку кресла.

— Хотела бы я знать, как она ухаживает за кожей.

Кажется, теперь я ненавижу её ещё немного сильнее.

— Не думаю, что ты согласилась бы повторить её методы. К тому же ты ведь тоже больше не стареешь, — сообщает Гуннар.

— Подожди.

Я подаюсь вперёд в кресле.

— Ты хочешь сказать, что я больше не буду стареть?

Не могла же я правильно его расслышать.

— Ты разве не заметила?

Гуннар окидывает меня взглядом. Я поднимаю руку к лицу и провожу пальцами по щеке. Потом смотрю на Грима и Каликса, пытаясь понять, как они отреагировали на слова Гуннара.

— Этого не может быть, — шепчу я.

— Ты правда так удивлена?

Гуннар хмурится.

— Кто-нибудь из твоих монстров постарел за эти годы? Почему ты решила, что с тобой будет иначе?

— Не знаю. Я ведь даже толком не понимаю, кто я такая.

Мой голос становится всё пронзительнее.

— Дамиана, почему ты расстроилась?

Грим встаёт и подходит ко мне на несколько шагов.

— Я же говорил, что привязал твою душу к телу.

— Я не расстроилась. Я, блядь, в шоке. Я теперь навсегда останусь такой?

— Ты предпочла бы медленно умирать?

Грим присаживается передо мной на корточки.

Я задумываюсь над его словами. А предпочла бы? Почему я вообще раньше об этом не думала? Я ведь знаю, что даже крапива Дэр никогда не причиняла мне вреда — да и вообще меня почти ничем нельзя было ранить. Так почему я сама не пришла к такому выводу?

Я знаю почему. Если бы мне пришлось думать о вечной жизни, в которой меня навещают лишь мои монстры, да и то когда у них найдётся свободная минутка, я бы медленно сошла с ума. Если меня ждёт только это, уж лучше состариться и умереть.

Грим кладёт ладонь мне на ногу чуть выше колена.

— И о каком сроке мы говорим? Неужели правда навсегда? — спрашиваю я, глядя Гриму в глаза.

— Ничто не длится вечно, Дамиана. Когда-нибудь мы все перестанем существовать.

— А сколько тебе лет?

Я внимательно разглядываю лицо Грима. Серые глаза спокойны, без огненных искр, которые иногда в них вспыхивают. На подбородке и вдоль челюсти пробивается лёгкая щетина, и каким-то образом она придаёт ему более человеческий вид. Иногда его красота кажется почти неземной.

— Много, — устало отвечает Грим.

— Как ты стал моим хранителем?

Я смотрю на Гуннара и Каликса, давая понять, что вопрос относится и к ним.

— Как вообще получилось, что все вы оказались рядом со мной?

Грим убирает руку с моей ноги и выпрямляется. В голове тут же звенят тревожные колокольчики. Каликс внезапно с огромным интересом принимается рыться в заметно опустевшей миске с попкорном, а Гуннар неловко ёрзает в кресле.

— Ну? — тороплю я. — Кто-нибудь собирается ответить?

— Я могу ответить, но не уверен, что тебе понравится ответ, — загадочно произносит Грим.

Я поворачиваюсь к Гриму всем телом, показывая, что внимательно слушаю. Когда он не начинает говорить, я прочищаю горло, подгоняя его.

— Меня к тебе тянуло, — признаётся Грим, хотя звучит так, будто говорить об этом ему не хочется.

— Объясни, пожалуйста, — требую я.

— Не уверен, что смогу. До тебя я никогда не был хранителем, — признаётся Грим.

— А я уже был.

Каликс вздыхает. Он отставляет миску, упирается локтями в колени и сцепляет руки.

— Я оборотень от рождения. Таких, как мы, немного: встречаются драконы, изредка кицунэ¹³. За эти годы я несколько раз соглашался стать хранителем новорождённых оборотней.

Он замолкает и смотрит на меня.

Я уже чувствую, что сейчас последует «но».

— Прежде всё было довольно просто. Пока оборотень не повзрослеет, особых хлопот нет. Но с тобой всё с самого начала было иначе.

Вот оно, ожидаемое «но». Я не успеваю спросить, чем именно отличалась, потому что Каликс продолжает:

— С остальными я занимался этим просто от скуки. Мог уйти и больше о них не вспоминать. По сути, мне самому было выгодно за ними присматривать. Если учить оборотней с самого детства, потом от них гораздо меньше хлопот.

Каликс откидывается на диван, раскинув руки по спинке. Я киваю: в этом есть логика.

— А от тебя я бы не смог уйти. Даже в самом начале. Тогда я ещё не понимал, насколько ты отличаешься от остальных, но должен был хотя бы заподозрить неладное.

— До тебя я тоже никогда не соглашался стать хранителем, — признаётся Гуннар.

— А кто вообще раздаёт эти «приглашения» стать хранителями?

Я изображаю пальцами кавычки, всё ещё пытаясь понять, как устроена эта система.

— Ко мне пришёл херувим, — отвечает Грим и смотрит на меня, будто ждёт реакции.

— Херувим? Вроде младенца с крылышками?

— Не совсем. Настоящие херувимы совсем не такие, какими их изображают люди.

На губах Грима появляется едва заметная улыбка.

— Жуткие, блядь, твари. Четыре лица, — добавляет Каликс и нарочито содрогается.

— Именно, — соглашается Грим. — До этого никто из Святых ко мне не приходил… Кажется, вообще никогда.

Он устремляет взгляд куда-то мимо меня, в пустоту.

— По твоему тону я понимаю, что это необычно. У вас всех было так же?

Я оглядываю остальных и вижу, как Гуннар с Каликсом кивают.

— Меня ангел тоже никогда раньше ни о чём подобном не просил, — добавляет Каликс. — Я сразу понял, что причина должна быть серьёзной. И лишь после того, как согласился, узнал, что к ним тоже обращались с этой просьбой и они её приняли.

Он поднимает руку, указывая на остальных.

— У меня то же самое, — подтверждает Гуннар.

Кажется, впервые мы все сидим и спокойно разговариваем, и дело не заканчивается криками или чьей-нибудь истерикой. Обычно моей, но неважно.

— Как Немейский уже говорил, в обычных обстоятельствах мы не появились бы в твоей жизни, пока ты не стала бы намного старше. Но в тот миг, когда ты родилась, я понял, что моя задача изменилась, — говорит Грим, снова сосредоточив всё внимание на мне.

— Ну надо же, какая я у нас особенная, — слегка насмешливо произношу я, чувствуя себя неуютно из-за всей этой истории. Какого хрена ангел вообще спихнул меня на них? И если ангелы существуют, почему, блядь, ни один не явился ко мне? В детстве ангел, наверное, успокаивал бы чуть больше, чем йоуи¹⁴. Хотя, судя по реакции Каликса на херувима, может, и нет.

Не уверена, что знание о том, как именно