Грешные помыслы - Ана К. Блэклейс

Все, что я знаю — от него исходит аура неоспоримой власти. Такой, которая заставляет выпрямить спину еще до того, как ты осознаешь, что сделала это.

— Отвали, отец, — рычит квотербек.

Отец?

Квотербек прет вперед, как бык, но мужчина даже не напрягается. Он просто уводит плечо в сторону, позволяя гравитации сделать все остальное. Этот ублюдок хватает меня за футболку, когда падает, увлекая за собой. Но прежде чем я ударяюсь об пол, сильная рука подхватывает меня за талию, и Как-Там-Его оказывается на земле грудой конечностей в полном одиночестве.

— Какого хера, — кряхтит он, пытаясь подняться на ноги и терпя неудачу, словно пытается встать на льду.

Я разражаюсь смехом, за что получаю злой взгляд — его глаза блестят в клубном свете. Его лицо будто говорит: я тебе это припомню, сучка, но, полагаю, я слишком пьяна, чтобы меня это волновало. Голова все еще идет кругом, но, о чудо, тошнота прошла. Может, дело было в его запахе. В начале ночи от него пахло одеколоном, но потом выступил пот, и вонь лука и влажной одежды взяла верх.

Совсем не то что человек, чья рука сейчас обхватывает меня, прижимая к телу, которое на ощупь кажется скорее стеной из резного камня, чем плотью. Его запах пробуждает что-то внутри. Чувство. Может быть, воспоминание. Осенние листья и пряный аромат тыквы — такие ночи, когда сворачиваешься калачиком с книгой об опасных мужчинах и тайнах, которые они хранят.

Я поднимаю взгляд, наконец-то фокусируясь на его лице, и…

Да вы, должно быть, шутите.

Какого хрена этот Мудозвон назвал этого парня «отцом»?

Нет такой вселенной, в которой подобный мужчина пошел бы по этому пути по собственной воле. Его скулы и челюсть будто высечены из гладкого гранита, а глаза напоминают рысьи. Хитрые, опасные. Тот самый взгляд, который способен пробурить путь к самым грязным секретам девушки, не оставляя ей шанса спрятаться. Затем мои глаза опускаются к его шее, и это поражает меня, словно пощечина — римский воротничок⁵.

Он священник.

Ну, твою же мать. Бобби умудрился втянуть в это Железного Клирика.

— Послушай, отче, — выплевывает квотербек, наконец-то принимая вертикальное положение и отряхивая свою гордость вместе с рубашкой. — Уверен, вы пытаетесь поступить правильно, но вы создаете неудобства не тому парню.

Священник даже не моргает.

— Как и всегда.

— Ладно, я понял, что тут происходит. Слушайте, ее не нужно спасать, ясно? Эта овечка не заблудилась. Она здесь, потому что сама этого хочет, и она прекрасно знает, что и куда вставляется. — Он бросает на меня похотливый оскал, и внезапно его зубы кажутся мне склизкими. Он тянется ко мне, но священник преграждает ему путь.

Воздух густеет, когда мой кавалер расправляет плечи, принимая боевую стойку.

— Слушайте, я уважаю священнослужителей, окей? Так что отвалите, и никто не пострадает.

Священник не отвечает, что квотербек расценивает как разрешение снова схватить меня.

Резкий щелчок разрезает воздух. В мгновение ока кожаный шнур обвивается вокруг его запястья, стремительно затягиваясь.

Мой рот открывается, но не доносится ни звука.

— Марш! — какой-то парень выкрикивает имя и несется к нам, расталкивая людей, его лицо перекошено от ярости.

Адреналин зашкаливает, остатки опьянения окончательно испаряются.

Я вижу, как он несется на нас, словно разъяренный мелкий гоблин, но священник даже не шевелится. Он просто ждет.

За долю секунды до столкновения ладонь священника резко вылетает вперед, и нос парня с хрустом ломается при контакте. Его голова откидывается назад, ноги разъезжаются, и вся эта туша оседает на пол.

Марш, точно, так зовут квотербека.

Маршалл Морла. Пожалуй, я продолжу его забывать.

Священник дергает хлыст, и квотербек тяжело рушится вниз, ударяясь о пол с тошнотворным глухим звуком. Он проскальзывает мимо наших ног, раскинув конечности, и замирает рядом со своим другом.

Мне кажется, музыка смолкла, хотя я не уверена — в ушах стоит гул. Никто больше не танцует, не пьет и, кажется, даже не дышит. Какой-то парень с голым торсом уставился на нас, разинув рот; пиво в его руке наклонилось и льется на пол, но он этого даже не замечает. Диджей застыл за пультом: одна рука на наушниках, другая зависла над кнопками. Каждый человек в этом клубе затаил дыхание, пока к нам марширует целая армия телохранителей.

Я придвигаюсь ближе к мужчине с хлыстом — по какой-то глупой, инстинктивной причине именно рядом с ним мне кажется безопаснее всего. В конце концов, он только что уложил двоих за считанные секунды — всего лишь хлыстом и ударом ладони.

Мужчины в черном приближаются к нам с угрюмыми лицами, но как только их взгляды падают на его униформу, они замирают в нерешительности. Я прослеживаю за их взглядами, медленно осматривая его: черная рубашка, черные брюки, римский воротничок. И все это облегает фигуру, словно высеченную из камня самим богом. Облизнув губы, я замечаю рельефные полосы по бокам его формы, прямо на ребра, как жабры у акулы. Знак ранга.

— Клирик Уорд. — Телохранитель, возглавляющий четверку, отдает честь, а затем склоняет голову. — Прошу прощения, сэр. Я не осознал, что это вмешательство Клира.

— Все в порядке, — спокойно отвечает священник. — Вы просто выполняли свою работу.

— Какого хера ты творишь, Руиз? — выплевывает Марш, с трудом поднимаясь с пола и в упор глядя на начальника охраны. — Ты выбьешь этому ублюдку зубы прямо сейчас, если хочешь сохранить свою сраную работу.

— Не думаю, мистер Морла, — отвечает Руиз тоном человека, привыкшего к истерикам квотербека и ни капли ими не впечатленного. По крайней мере, когда ему приходится выбирать между ним и мужчиной, стоящим рядом со мной.

— Я тебя, блядь, уволю! — визжит Марш, топая ногой, его щеки заливает краска.

— Мистер Морла, это Прист Уорд, — объясняет Руиз, сохраняя самообладание как истинный профи. — Железный Клирик первого класса и Старший Брат касты воинов.

Титулы поражают меня так же сильно, как и то почтение, с которым Руиз их перечисляет. Но с чего вдруг элитный боец Ордена явился сюда, чтобы спасать меня от моих собственных решений?

Если подумать, это вряд ли заслуга Бобби. Он не член Ордена. Он — слуга, как и многие другие знаменитости, сателлит, лижущий задницы в обмен на влияние и привилегии. Он недостаточно могущественен, чтобы нанять Клирика такого калибра. Тем более что, насколько