На перепутье. Даард. - Ника Летта

***

Зеркало перехода в малом зале вспыхнуло родовым пламенем Маарц. Дежурный страж вытянулся так резко, что хвостом задел стойку с копьями. Одно копьё дрогнуло, но не упало. Повезло.

Из марева первым вышел запах Саваша: жар камня, сухой ветер, старое гнездо, где кровь Маарц впиталась в стены глубже, чем в летописи. Потом появился Даргон сша Маарц.

Он не спешил. Такие змайсы вообще редко спешили. За них спешили другие.

Высокий, широкоплечий, с тяжёлым хвостом, покрытым тёмной чешуёй. Волосы, перевитые серебром, были собраны на затылке кожаным шнуром. Лицо — резкое, сухое, почти неподвижное.

За ним шагнули двое: старший из боковой ветви Маарц и родовой архивариус с кожаным футляром печатей. Иллирий уже был в зале.

— Сша Даргон, — склонился гоблин.

— Где мой сын? — обвёл взглядом помещение глава рода.

— В малом архиве, сша.

— В разуме? — вопрос не был шуткой.

— Насколько я могу судить.

Даргон чуть сузил глаза.

— Я спрашивал не как у дворецкого.

— Тогда да. В разуме. Зол. Занят. И уже отдаёт приказы быстрее, чем дом успевает их исполнять.

— Значит, дееспособен.

Иллирий не улыбнулся.

— Именно так, сша.

Даргон двинулся вперёд, стражи отступили без приказа. Он не стал ждать второго сигнала. Первый пришёл два дня назад через родовое древо, сын просил ждать. Даргон ждал. Ровно столько, сколько позволяла родовая дисциплина.

Потом дом Маарц в Саваше поднял архивы, закрыл боковые зеркала, проверил внутреннее движение за четыре месяца и перестал делать вид, будто глава рода будет сидеть в гнезде, пока его сын опять ползёт по краю пропасти.

Теперь он был здесь и увидел достаточно.

Два дополнительных стража у зеркального коридора. Кровные печати на рамах. Маг у бокового хода, слишком бледный для обычной смены. У внутреннего крыла — усиление.

Даргон остановился.

— Иллирий.

— Сша? — приосанился дворецкий.

— Внутреннее крыло закрыто не от нападения. — заметил сша Маарц

— Не только.

— От кого? — прищурил глаза змайс.

— От всех.

— Включая своих?

— Особенно своих. — даже так.

Даргон посмотрел на него дольше обычного.

— Кто там?

— Сая Аширо. — паузы ровно в одно дыхание ответил Иллирий.

— Сая? — с сомнением протянул глава рода.

— Так обращается дом.

— Моим сыном приказано?

— Домом, сша.

Даргон хмыкнул.

— Ты стареешь, Иллирий. Начал отвечать так, чтобы тебя хотелось ударить.

— Возраст делает меня неудобным. — уже в который раз за сутки проговорил старый гоблин.

— Возраст делает тебя самоуверенным.

— Возможно.

Даргон продолжил путь.

— Докладывай.

— Император покинул Элтаэ через переход, открытый в кабинете саша Даарда. Переход держала сущность, которую саш Даард назвал Иллирийей Истхар. Сердце Пламени отозвалось на её появление. Это почувствовал весь дом.

Сопровождающие за спиной Даргона застыли почти синхронно.

— Кто ушёл с ним?

— Бывшая сэйра советника. И тело ректора Хортара.

— Тело? — про пропавшую сэйру он спросит у сына.

— Да, сша. По распоряжениям саша Даарда, душа ректора в теле уже не удерживалась. Больше мне неизвестно.

— Сердце Пламени?

— У саша Даарда.

Вот теперь Даргон остановился, воздух в коридоре стал плотнее.

— Где артефакт? — на миг остановился старший змайс.

— В родовой храмовой комнате. Под кровным доступом саша Даарда.

— Состояние?

— Стабильно. Недовольно, если можно так выразиться.

Даргон прикрыл глаза на мгновение.

— Значит, мир решил проверить, остались ли у нас зубы.

— Похоже на то, сша.

Если Император вне мира, Даард с Сердцем Пламени, а Хортар телом между жизнями, дома начнут шевелиться ещё до рассвета.

— Кто знает?

— Вне дома — никто официально.

Они дошли до малого архива, дверь была открыта. Даард стоял у длинного стола. Перед ним лежали карты родовых связей, списки драконьих домов, восковые дощечки с пометками магов и раскрытые реестры Академии.

Волосы стали длиннее. Даргон отметил это прежде, чем тёмную вязь на запястье сына. “Бывшая сэйра”, сказал Иллирий. Значит, не всё, что умерло, осталось мёртвым — след усталости под глазами. Советник поднял взгляд.

— Отец.

— Сын.

Иллирий остался у двери. Сопровождающие — за порогом. Даргон подошёл к столу, взял верхнюю дощечку, прочитал.

— Восточные драконьи ветви. Связи с эльфийскими домами. Доступ к Академии. Старые линии. Бастарды отдельно не выделены. Правильно.

— След меча, — сказал Даард. — Драконья кровь через эльфийскую призму. Вязь удержания души. Внешняя материализация.

— Били не просто по телу, по искре.

— Верно.

Даргон положил дощечку на место.

— Хорошо. Ты думаешь.

— Я не прекращал.

— Четыре месяца в темнице говорят обратное.

Комната словно стала меньше, Даард медленно выпрямился.

— Я не был в темнице по своей воле. — заметил очевидное для отца.

— Но был не в разуме.

В глазах советника мелькнуло раздражение. Глава рода Маарц видел безумие, пустоту и раненного хищника, который не узнавал кровь. Сейчас перед ним стоял сын. Злой, уставший, опасный. Но сын.

— Сердце Пламени у тебя, — сказал Даргон.

Советник бросил на него короткий взгляд.

— Как понимаю, Иллирий уже доложил.

— Доложил то, что видел.

— Остальное ты посчитал сам.

— Именно. Поэтому спрашиваю не о том, что случилось, а о том, что ты собираешься делать.

Даард вернулся к картам.

— Первым найти владельца вызвавшего меч.

— След? — Даргон взял верхнюю дощечку и пробежал взглядом строки.

— Восточные ветви. Старые линии. Брачные связи с эльфами. Доступ к Академии. И закрытые браки за три поколения.

— Почему закрытые?

— Потому что Аширо не просто жена дракона. Она жена, на которой поставили печать так, чтобы ломать источник, а не удерживать брачную вязь.

Даргон медленно положил дощечку обратно.

— Ты готов спорить с драконьими домами о праве мужа на жену?

— Я готов спорить с мятежниками о праве калечить свидетельницу.

— Свидетельницу.

Даргон опустил взгляд на запястье сына.

— Свидетельницам не ставят телесную связку.

Даард замер, но Даргон был его отцом не первый век.

— Иллирий, — сказал он, не оборачиваясь.

— Сша?

— Выйди.

Дверь закрылась тихо.

— Покажи, — приказал Даргон.

— Нет.

— Даард.

— Я сказал: нет.

— Значит, всё хуже, чем я думал.

Даард раздраженно откинул край рукава. На запястье тёмной вязью лежал ответ чужой печати. Не