Влюбить дракона! С гарантией… - Дарина Ромм

— Удивляешь ты меня, Роксана Валейская. Почти месяц фафлик тебе служит, а ты даже не сообразила, что это неспроста. Хоть бы книги про этих зверюшек почитала, что ли, — упрекнула меня женщина, усаживаясь рядом на диван. Бросила на меня сердитый взгляд и с досадой рявкнула: — Жалею, что отдала этого чудесного зверя такой глупой девчонке, как ты! Надеюсь, никому его не передарила, дурочка⁈

— Нет! — ответила я, с трудом сдерживая желание сказать этой грубиянке что-то резкое.

Какое право она имеет оскорблять меня⁈ Конечно же, я пыталась узнать хоть что-то про фафликов! В библиотеке замка искала книги о них, но ничего, абсолютно ничего не нашла. Самого Кусарика пробовала расспрашивать, но он фыркал и тут же сбега́л от моих вопросов. А шейды, когда я начала у них интересоваться про фафлика, которого «съел Фамор», только зашелестели испуганно: «Съел!.. Съел!». И всё, больше никакой информации не дали.

Так где мне добывать сведения про фафлика, скажите пожалуйста, если я из замка первый раз за много дней выбралась⁈

До ужаса хотелось высказать свое возмущение наглой модистке, но… я не стала. Лучше послушаю, что она мне скажет.

— Вот, смотри, — женщина открыла шкатулку. Покопалась в ней и достала старый магоснимок. Протянула мне. — Здесь я маленькая, моя бабуля и ее лучшая подруга со своей внучкой.

Я осторожно взяла снимок и всмотрелась: на нём стояли две женщины в старомодных нарядах и с ними две девочки лет по пять-шесть. У женщины и малышки слева на снимке была зеленоватая кожа и острые ушки. А вот дама справа, держащая за руку черноволосую кареглазую девочку была мне знакома… Глядя на её лицо, я забыла, как дышать…

Это была та самая леди с портрета в таинственной комнате! Та, на которую я похожа как две капли воды, и чьё изображение сначала висело на стене в деревянной раме, а потом исчезло.

— Эльсиана Черноковская. Ведьма класса «Экстра», — негромко пояснила госпожа Мерц и выхватила снимок из моих рук. Спрятала его обратно в шкатулку, закрыла крышку и начала перевязывать лентой, продолжая говорить.

— Я была подростком, когда Эльсиана погибла. Моя бабуля очень переживала её смерть — они дружили чуть не с рождения. И ты, Роксана Валейская, будешь говорить мне, что не ведьма? Если похожа на нее и даже фафлик Эльсианы тебя признал⁈

— Подождите! — взмолилась я, прижав пальцы к занывшим вискам. — Мой Кусарик раньше принадлежал Эльсиане⁈ А Черноковские… Это же великий ведьминский род, который сгинул много десятилетий назад! Мне папа про них рассказывал — он в детстве дружил с девочкой из этой семьи!

— Не много десятилетий, а всего-то лет пятнадцать-двадцать… Да и не сгинул он до конца, если ты передо мной сидишь, дуреха! — модистка в досаде шлёпнула ладонью по спинке дивана, подняв тучу пыли.

— А фафлик? — просипела я, борясь с желанием чихнуть.

— Фафлик, которого я тебе отдала, был фамильяром Эльсианы. После ее смерти моя бабуля за зверем ухаживала. Не так давно и она умерла — возраст, знаешь ли… — модистка печально замолчала.

— Пожалуйста, расскажите всё, что вам известно об этой Эльсиане⁈ — попросила я жалобно, чувствуя, как в голове мечется сразу сотня безумных мыслей.

Женщина поджала тонкие губы и неохотно, но все же ответила.

— Особых подробностей не знаю. Только то, что слышала от бабушки.

— Всё, что можете рассказать!

— Знаю, что незадолго до смерти, за год или два, Эльсиана встретила какого-то мужчину. Она уже давно была не девочка, да и он был не слишком молод, хоть и дракон… Но, как говорится, старость не защищает от любви, это любовь защищает от старости…

Что там у этих двоих случилось, я не знаю. Но вроде как влюбилась ведьма, да так, что остальной мир перестал для неё существовать. А мужчина то ли не ответил взаимностью, то ли ответил, но что-то не сложилось у них… В общем, умерла Эльсиана с проклятьями в его адрес на губах, и после этого всё у Черноковских пошло наперекосяк. Да и в семье дракона, который её обидел, тоже стало… — модистка вдруг осеклась, глядя мне за спину, и по лицу у неё начало растекаться изумление.

Я оглянулась — в дверях стоял принц Эдвард с таким свирепым видом, что будь я в более адекватном состоянии, наверное, испугалась бы.

— Роксана, ты в порядке⁈ — он шагнул ко мне. — Закончила с тем, что хотела сделать?

— Ещё нет, — пролепетала я, продолжая тереть ноющие виски, — у меня не хватает денег выкупить кольцо Филиппа…

— Сколько?

— Пять монет не хватает…

— Сколько всего нужно заплатить?

— Пятьде…

— Нисколько, — перебила меня модистка. Она уже справилась с изумлением, и теперь задумчиво переводила взгляд с браслета на моей руке на запястье принца. — Нисколько, если Его Высочество поклянётся, что фафлик жив и здоров. Я правильно понимаю, что сейчас зверь живёт в вашем замке «Мираж»?

— Я клянусь, что фафлик, принадлежащий моей супруге Роксане Лагосской, жив, здоров и прекрасно себя чувствует, — холодно ответил Эдвард, игнорируя вопрос про замок.

По лицу модистки начала расплываться довольная улыбка. Женщина встала с дивана, подмигнула мне и вышла, крепко прижимая к груди шкатулку:

— Что же, пойду принесу ваше кольцо, принцесса…

Через несколько минут мы выходили из салона. Я стискивала в пальцах бархатный мешочек с украшением, когда-то подаренным мне Филиппом и думала о словах модистки. Могло ли быть правдой то, о чём она говорила? Что та самая Эльсиана, наславшая проклятье на род Эдварда, была моей… наверное, прабабкой? Поверить в это было совершенно невозможно — а как же рассказы няньки Гвен о моей матери-певичке? Насмешки надо мной всё моё детство. И… если я из такого рода, то почему у меня совсем нет ведьминского дара?

Нет-нет, модистка Мерц что-то путает!

Я повернулась к идущему рядом принцу и твёрдо произнесла:

— Эдвард, мне нужно домой, в баронство Валейских! Но сначала я хочу вернуть кольцо Филиппу. И сьесть пирожное в кондитерской мадам Бовур, а то когда еще представится такая воможность!

В глазах Эдварда вспыхнули озорные золотистые огоньки.

— А платье? Мы хотели купить тебе новый наряд, достойный принцессы. А лучше несколько.

— Это вы хотели поменять мой гардероб, — я возмущённо поджала губы, собираясь отказаться от таких покупок. Но здесь меня посетила мысль,