Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1 - Валентина Зайцева

Я прошёл к небольшому дивану и сел, глядя на него краем глаза. Мой голос звучал обманчиво спокойно: — Раз ты сам признаёшь, что опоздал, неужели мне нужно прикладывать руку к твоему наказанию лично?

Гвардеец покрылся холодным потом. Он прекрасно знал: его слабая слежка привела к тому, что я едва не погиб от рук Нейтана Рейна. Он сглотнул, и одним резким движением выхватил тяжёлый клинок из-за спины. Раздался хруст, словно сломали сухую ветку — на пол, в дорожную пыль, покатился мизинец. Искупительная жертва.

Тяжёлый меч со звоном упал рядом. Гвардеец прижал окровавленную руку к груди, кровь тонкими струйками сочилась сквозь его пальцы. Сцепив зубы от боли, он посмотрел на мою левую руку, всё ещё скрытую под бинтами: — Ваше Высочество так долго скрывались, терпя опасности и унижения. Теперь, когда вы призвали нас... значит ли это, что пришло время нанести удар?

— Не спеши, — бросил я небрежно. — Семья Валериусов держит в кулаке внушительную военную мощь. Такой сочный кусок мяса гораздо выгоднее поглотить целиком, чем просто уничтожить.

На лице гвардейца промелькнуло мимолётное удивление, но он быстро вернул себе бесстрастную маску: — Что Ваше Высочество имеет в виду?

Вспомнив нечто забавное, я внезапно улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у моих врагов обычно холодела кровь: — Интересную добычу нужно сначала откормить, чтобы потом съесть медленно, смакуя каждый кусочек. Разве ты не согласен?

Мой взгляд упал на новые сапоги из оленьей кожи. На светлом носке темнели два крошечных алых пятнышка — кровь, случайно брызнувшая, когда этот идиот отсекал себе палец.

Улыбка в моих глазах мгновенно погасла. Я лениво вертел в пальцах короткое лезвие, заставляя его танцевать смертоносный танец.

— Ирэ, — произнёс я ровным, лишённым эмоций тоном. — Ты испачкал мои новые сапоги.

Несмотря на то что мой голос не повысился ни на тон, Ирэ, казалось, физически ощутил пронзительный, ледяной холод моей жажды убийства. Его могучее тело, привыкшее к битвам, буквально вжалось в грязный пол. Он простёрся ниц, не смея даже дышать.

Элара Валериус

Королевский сад Остерхольда в этот вечер превратился в живое море парчи, драгоценных камней и шёпота, за которым скрывались самые острые клыки Империи. Весенний бал не зря называли «Ярмаркой Тщеславия»: каждый шаг здесь стоил состояния, каждое приветствие было выверенным ударом в невидимой дуэли.

Разделившись с Юлианом у массивных кованых ворот, я миновала высокую живую изгородь, разделявшую сад на мужскую и женскую половины. Женская секция ослепляла. Под сводами раскидистых яблонь, подсвеченных сотнями магических фонариков и пламенем масляных ламп, роились благородные дамы.

Воздух был настолько тяжёлым от ароматов благовоний и пудры, что кружилась голова. Мимо проплывали дочери герцогов и графов в платьях, расшитых настоящим жемчугом и тончайшей золотой канителью. Юбки из многослойного остерского шёлка шуршали, как осенняя листва, а на их бледных шеях сияли колье, цена которых могла бы обеспечить годовое жалованье целому полку моего отца.

Я видела, как они смеются, прикрывая рты расписными веерами, и как их глаза — холодные и расчётливые — сканируют каждую гостью, выискивая изъяны в наряде или происхождении. В этом блеске и роскоши было нечто удушающее, как в золотой клетке, где каждый твой жест заносится в негласный реестр грехов и добродетелей.

Стараясь не привлекать внимания, я скользнула мимо центрального павильона, где юные леди кружились в танце, выставляя напоказ изящные лодыжки и дорогие украшения. Моё простое платье и отсутствие броских камней делали меня почти прозрачной для этой толпы, и я была этому несказанно рада.

Найдя самый неприметный, утопающий в тенях угол в тени старой глицинии, я опустилась на каменную скамью. Отсюда мне был виден весь этот сияющий маскарад, но сама я оставалась лишь сторонним наблюдателем.

Я расправила складки своего скромного наряда и сложила руки на коленях. Где-то там, за стеной, звенели кубки и велись мужские разговоры, а здесь, среди аромата цветов и яда сплетен, я надеялась просто переждать эту бурю, оставаясь невидимой тенью на празднике чужой жизни.

* * *

Даэн Рейн

Я медленно поднимался по ступеням башни Лазурного Небосвода, заложив руки за спину. За мной тенью следовал мой верный пёс — молодой евнух в охристом одеянии с золотым поясом. Его шаги были бесшумны, как и его мысли, но голос всегда нёс именно то, что я желал слышать.

— Обгоревшее тело юноши, найденное на Арене Зверей, действительно имело шрам от кинжала на груди. Сомнений нет: это был Седьмой Принц, — проговорил он своим вкрадчивым, лишённым возраста и пола голосом. — В этом мире больше нет никого, кто мог бы угрожать положению Вашего Высочества. К чему эти тревоги?

Я фыркнул, не оборачиваясь.

— Надеюсь, ты прав. Но если я узнаю, что этот ублюдок Каллум всё ещё дышит, твоя кастрированная голова покатится по этим ступеням вслед за его собственной.

При упоминании «кастрированного» евнух лишь слегка прищурил свои лисьи глаза, и его застывшая, масляная улыбка не дрогнула ни на миллиметр.

— Я бы не посмел обмануть вас.

Он выждал театральную паузу, зная, как подогреть мой интерес, и добавил: — Кроме того, Императрица просила передать Вашему Высочеству, что на сегодняшний Весенний Бал приглашены все незамужние знатные леди Остерхольда. Ваше Высочество может воспользоваться этим шансом, чтобы выбрать себе новую Принцессу. Императница особо отметила, что законная дочь генерала Валериуса была бы весьма подходящей партией...

— Я никогда не введу женщину из рода Валериусов в свои покои. Передай матери, пусть оставит эту затею, — отрезал я, выходя на верхнюю террасу башни.

С этой высоты весь сад был как на ладони. Я окинул взглядом женскую половину пиршества, чувствуя лишь привычное раздражение. Разодетые куклы, размалёванные лица, тяжёлая парча и ещё более тяжёлые амбиции их отцов. Слишком предсказуемо. Слишком скучно.

— Я уже видел эту Валерию, — я поморщился, вспоминая старшую дочь генерала. — Обычная внешность, ни капли изящества или женского шарма. Очередная солдафонка в юбке.

— Семья Валериусов контролирует военную мощь Империи, — мягко напомнил евнух, его взгляд скользил по толпе, словно он высматривал жертву для соколиной охоты. — Либо они станут вашим мечом, либо их придётся сломать, пока они не превратились в угрозу.

Он вдруг замер, сузив глаза, и указал в сторону: — Говорят, у генерала есть младшая дочь.

Я проследил за его взглядом, губы мои скривились в презрительной усмешке.

— Если старшая — неотёсанная глыба, чего ждать от младшей? Девчонки, выращенные среди грубых