Страж крови и тени - Линдсей Спаркс

— Трогательное воссоединение, — вмешался Верис, разглядывая свои ногти с преувеличенной скукой. — Но у нас дела. — Он указал на стражей, стоящих по бокам Гэвина. — Как видишь, твой консорт жив. Пока что.

— Сними с него оковы, — потребовала я. — Я не соглашусь ни на что, пока ты не снимешь эти цепи и эту нелепую маску.

Верис усмехнулся, самодовольный.

— С него снимут оковы, когда снимут с меня.

Я шагнула вперед, и рука Ксавьера соскользнула с моего плеча.

— В таком состоянии он не представляет угрозы. Сними с него оковы, — повторила я, делая еще шаг. Лунный свет пульсировал внутри меня, моя воля рвалась на свободу. — Или я тебя заставлю.

— Думаешь, сможешь? — Верис рассмеялся. — Думаешь, ты сильнее великой Верховной Королевы Дианы с полным гаремом, питающим ее силу, и веками опыта его использования? — Его смех заполнил комнату. — Твоя мать пыталась применить ко мне свою волю. — Он подался вперед, угрожающе. Издевательски. — Примерно за три секунды до того, как я вырвал ей горло.

Я отшатнулась, как будто его слова имели физический вес.

— Я не моя мать.

— Нет, — сказал Верис. — Ты ребенок, играющий в королеву.

Гнев вскипятил кровь, и лунный свет просочился из пор.

Верис выпрямился, часть веселья ушла из его глаз.

— Если мне придется повторить еще раз, — сказала я, и мой голос звенел силой, — тогда мы все узнаем, насколько ты ошибся — или прав. — Я глянула на его прихвостней. — Уверена, им было бы интересно узнать, может ли ребенок одолеть тебя. Уверена, это заставило бы их задуматься, не стал бы твой собственный ребенок, Бастиан, — я глянула на наблюдающих оборотней. — Один из моих консортов, — напомнила я им. — более сильным королем.

Верис смотрел на меня долгие секунды, прежде чем щелкнуть пальцами стражам, стоящим над Гэвином.

— Сделайте это. — Он оскалился на меня в пародии на улыбку. — Как жест доброй воли.

Я скрестила руки, наблюдая, как с Гэвина снимают оковы: сначала с лодыжек, потом с рук. Наконец сняли маску. Я отмечала следы от кандалов на его лодыжках, запястьях и лице, мысленно клянясь, что заставлю Вериса почувствовать боль Гэвина. Когда это закончится. Когда сделки будут заключены и выполнены.

— Если я соглашусь снять проклятие, — сказала я, каждое слово размеренное и точное, — я хочу, чтобы Гэвина и всех королев освободили немедленно. До того, как я что-либо предприму.

Верис рассмеялся, звук был как треск льда.

— Ты не в том положении, чтобы диктовать условия, девочка. — Он откинулся назад, его поза была нарочито расслабленной. — Но я чувствую себя щедрым. Я освобожу половину королев сейчас. Остальные, включая твоего консорта, останутся, пока проклятие не будет снято.

— Мне нужны гарантии, — сказала я, тяня время. — Кровавая клятва, что ты сдержишь слово.

Что-то вспыхнуло в глазах Вериса — торжество, быстро замаскированное.

— Кровавая клятва. Как уместно. — Он протянул руку ладонью вверх, жест старый, как сама торговля. — Я принимаю.

Кольцо моей матери вспыхнуло жаром до ожога. Я сжала руку в кулак, пытаясь подавить боль, но вняла предупреждению. Кровавая клятва таила опасность… но почему?

Моя губа скривилась, подозрение переворачивало желудок.

— Не обмен кровью, — уточнила я. — Я не предлагаю связь с тобой.

Улыбка Вериса истончилась, расчетливое обаяние соскользнуло.

— Полно, Луна. Я ведь могу называть тебя так… Луна?

Я стиснула зубы.

Его щеки дернулись в намеке на бессердечную улыбку.

— Мы оба знаем, что только Селена и Эос вместе могут снять проклятие. И мы оба знаем, что только королева в полной силе — с полным гаремом из семи — может взывать к Селене, как только элементаль изначальной кровной линии может умолять Эос.

Я обменялась настороженным взглядом с Ксавьером, оглянувшись через плечо. Это определенно не было моим опытом с Селеной, но я не собиралась говорить это Верису. Чем больше я позволяла ему говорить, тем больше он раскрывал, так что я не собиралась его обрывать, если он задумал злодейский монолог.

— И мы также оба знаем, что ты не досчиталась пары консортов до полного набора. Как раз сейчас ко мне сюда направляется гость из изначальной линии Звезд, который, я уверен, был бы вполне готов быть связанным с Верховной Королевой Дома Луны. Он тебе все равно понадобится, чтобы снять проклятие, так что это очень удобно…

— На самом деле, — перебила я. — У меня есть своя…

— И хотя я мог бы приказать кому-то из своих людей заполнить твою другую дыру, какой бы я был лидер, если бы просил своих людей делать то, чего сам делать не желаю? — Его глаза затвердели до янтарных осколков. — Твоя мать отказалась, и что из этого вышло. Я был достаточно хорош для ее постели, но не для ее связи.

Откровение ударило, как пощечина. Моя мама — и Верис?

— Ты лжешь, — сказала я автоматически, хотя сомнение ползло по позвоночнику.

— Лгу? — Улыбка Вериса стала жестокой, чуя слабость. — Спроси своего стража. Он был там, наблюдал из теней. Верный пес Дианы, томящийся по объедкам, пока я пировал.

Ярость Ксавьера хлынула через нашу связь, как лесной пожар, почти ослепляя. Его пальцы сжались на моем плече, его молчание подтверждало слова Вериса эффективнее любых слов.

— Моя мама никогда бы…

— Никогда что? Не изменила своему гарему? — Верис рассмеялся, пусто и холодно. — О, но она бы. Она возвращалась, снова и снова. Сила ищет силу.

Серебряное мерцание привлекло мой взгляд за троном Вериса — сильнее на этот раз. Смутно человекоподобная форма. Недостаточно четкая, чтобы разобрать какие-либо черты.

— Ложь… — Голос, сопровождавший наполовину сформировавшийся призрак, однако, был явно узнаваем. — Полуправда…

Моя мама. Она была здесь. Не посреди ритуала. Не вызванная божественной силой. Она была здесь. Привязана здесь. В ловушке здесь. Я оглядела комнату. Этот больной ублюдок, должно быть, сохранил часть ее тела, удерживая ее призрак в плену, намеренно или нет.

— Я использовала его слабость к плоти…

Я сглатывала снова и снова, пытаясь вернуть голос.

— Где она? — спросила я, мой голос был низким и с холодной яростью.

Верис наклонил голову.

— Одна из королев?

— Моя мать, ты больной ублюдок, — прошипела я. — Ты сохранил часть ее тела. Где оно?

Верис выпрямился, его глаза широко распахнулись. Он огляделся, внезапно очень настороженный.

— Она не может проявиться здесь. Чары… это невозможно. Он меня заверил…

— Ты освободишь Гэвина, — проговорила я. — Ты освободишь королев. И ты передашь мне любую часть моей матери, которую сохранил как трофей. И тогда, и только тогда я сниму твое проклятие. — Я плюнула ему под ноги. — Принимай сделку