Злодейка в финале - Энже Граф

Спасибо тебе, Гира, за то, что рассказывал про каждый дом, мимо которого мы проходили во время наших прогулок. Спасибо и за то, что ты показал мне злачные места, где я сейчас могу спокойно продать подаренные тобой же и заранее пришитые к моему платью украшения ‒ ты мне очень помог. Без тебя я перемещалась бы вслепую и очень скоро меня бы поймали. Но ты, сам того не подозревая, собственноручно предоставил мне план побега. Я хорошо подготовлена.

И теперь ни ты, ни Джеймс, больше никогда меня не увидите.

С бельевой веревки одного из участков я сдернула накидку с глубоким капюшоном, которая закрыла мое тело с головы до пят. Взамен я оставила одну небольшую, но весьма недешевую сережку, на которую можно было бы купить наряд от портнихи на заказ. Закутавшись так, чтобы снаружи не было видно ни пяди моего платья ‒ проклятого зеленого цвета. Гира, как и Джеймс, словно нарочно подбирал мне вещи этого оттенка, ‒ я натерла оставшиеся на виду руки золой от уличной печи, а затем наспех смыла водой из дождевой бочки: именно так выглядят руки служанок, которые разводят огонь для готовки на кухнях господ. Убедившись, что улица пуста, я выскользнула из участка, и, идя вдоль стен и ежесекундно оглядываясь, я спустилась в зловонный тупик.

В отличие от благополучной части города, тут жили и промышляли не самые законопослушные граждане города. А еще тут всегда кипела жизнь. Вот и сейчас, несмотря на то, что была глубокая ночь, у одной из бочек, в которой горел огонь, собрались несколько личностей, чей вид занятий не вызывал у меня сомнений. Внутри меня все трепетало от волнения и страха, но на кону стояла моя свобода, поэтому я накинула капюшон поглубже, убедилась, что полы накидки прикрывают мою обувь, и решительно подошла ближе.

‒ Доброго времени суток, ‒ произнесла я, ‒ к кому я могу обратиться за обменом?

‒ Зависит от того, ‒ отозвался человек с щербатым ртом, ‒ что ты принесла на обмен.

В ответ я вытянула руку и разжала кулак, демонстрируя один из браслетов. Украшений для обмена у меня было гораздо больше, но я не рискнула показать все сразу, боясь, что меня просто-напросто ограбят. Более того, часть украшений я наспех зарыла под одним из старых деревьев, растущих на площади чуть выше отсюда.

Щербатый оценивающе взглянул на украшение, но, вопреки ожиданиям, даже не загорелся. Просто бросил:

‒ Косой тебя отведет.

Не успела я спросить, кто такой Косой, как одна из куч, которую я ошибочно приняла за мусор, лежащий у стены дома, вдруг зашевелилась, встала и хрипло приказала:

‒ Иди за мной.

Порадовавшись, что я не дернулась и не раскрыла себя, я последовала за Косым, который лениво и вразвалочку, припадая на левую ногу, вел меня по улице меж домов, затем хибарок, а потом и вовсе самодельных палаток. Когда мы прошли не меньше километра, и я уже начала всерьез задумываться о том, чтобы развернуться и попытать удачу в другом месте, Косой вдруг остановился перед хибаркой, на вид чуть покрепче остальных, и глухо стукнул по дверному проему:

‒ Старик, к тебе пришли.

Затем, не дожидаясь ответа, он развернулся и так же вразвалочку ушел. Дойдя до ближайшей бочки с огнем, он внезапно лег вдоль стены рядом с ней, вновь превратившись в груду мусора, в которой нельзя было даже опознать человека.

‒ Чего застыла? ‒ вдруг раздалось из хибары. ‒ Заходи, коли пришла.

Я сглотнула и вошла внутрь. Мне потребовалось время, чтобы глаза привыкли к темноте, но Старик явно не собирался мне его давать:

‒ С чем пришла? ‒ недовольно спросил он откуда-то сбоку.

Я, наконец-то, сумела различить его сухой силуэт и контур высокого стола, за которым он, судя по всему, дремал на стуле. Подойдя ближе, я показала ему браслет, не выпуская, впрочем, его из рук:

‒ Хочу его продать.

‒ Положи его на стол.

Чуть поколебавшись, я все же выполнила приказ. Старик взял браслет ‒ в свете луны, падающем из окна, на миг мелькнула сухая пергаментная кожа, ‒ и произнес спустя несколько секунд:

‒ Товар из Боско. Откуда украла?

Я моментально «вспыхнула»:

‒ Ничего я не крала! Просто взяла за работу! А вовремя надо было платить!

Старик хмыкнул. Изображая возмущение, я вытянула руку:

‒ Не хотите брать ‒ не надо. Продам где-нибудь еще! Верните браслет.

‒ Не горячись. Кто сказал, что я его не беру? Но раз товар краденый, сбыть его будет непросто. Дам тебе за него девять серебряных.

‒ Девять серебряных? ‒ возмутилась я в этот раз по-настоящему. ‒ Хозяйка хвасталась, что он стоил несколько сот золотых!

‒ Стоил, ‒ согласился Старик, ‒ до кражи. Но будет стоить дырку от бублика, если меня поймают с ним краденым и прижмут жандармы.

‒ Мне говорили, ‒ помолчав, выдавила я, ‒ что вы предложите лучшую цену.

Старик зашелся мелким кашляющим смехом:

‒ Я мог предложить за него больше несколько месяцев назад. Но с тех пор, как к власти пришел этот чужак, дела пошли хуже. Он сильно прижал нашего брата, поэтому девять серебряных ‒ это все, что я сейчас могу предложить. И да, это лучшая цена, которую ты вообще можешь получить за этот браслет в городе.

Гира был бы рад услышать, что ему удалось «прижать» эту братию. Зато мне сейчас это не играет на руку. Девять серебряных ‒ это гораздо меньше, чем я рассчитывала получить за золото и драгоценные камни.

‒ Есть, ‒ выдавила я, ‒ еще кое-что.

‒ Я весь внимание, ‒ отозвался Старик.

Всем своим видом выражая нерешительность, я вытащила из карманов мелочь, которую служанка могла украсть у нерадивой хозяйки: расческу из слоновой кости; зеркальце с серебряной рамкой; щетку для волос из красного дуба; расшитый носовой платок из тончайшего шелка; одну серьгу, оставшуюся после «оплаты» накидки; пару фарфоровых безделушек, которые Самайла поставила на мою каминную полку после того, как мы с Гира перебили все остальные. Старик оценивающе ощупал каждую из этих вещей. Мысленно я задавалась вопросом, достаточно ли ему для оценки одного лишь лунного света, но, судя по всему, либо зрение его было острее моего, либо он полагался исключительно на