Ядовитая принцесса и Лорд Беспорядка - Брайони Харк

— Расскажи мне о Тренмере. О Терновом дворе.

И она рассказывает.

О крепости из чёрного камня. О садах, где растут растения, которых больше нет нигде в мире. О большом зале, сияющем огнями среди вечной темноты. О матери — с её спокойным голосом и ещё более уверенными руками. О влажной, кислой земле. Идеальной почве для всего того, что она так любит выращивать.

— Ты скучаешь по дому, — тихо говорю я.

Она лишь молча кивает.

— Я отвезу тебя туда. Когда всё закончится, я сам отвезу тебя домой, Сера. Лично проведу через ворота Тернового двора. А потом проведу остаток жизни, изучая каждое ядовитое растение, которое ты любишь.

Я действительно хочу верить собственным словам.

Она вдруг замирает.

— Ты правда сделал бы это? — тихо спрашивает она.

Это не совсем вопрос.

— Ты бы оставил это королевство? Всё, что у тебя есть? Ради меня?

— Я уже говорил тебе. Здесь у меня нет ничего… кроме тебя.

Я прижимаюсь губами к её виску.

— Харроуглейд для меня теперь лишь могила и куст боярышника. Ты — единственный дом, который у меня остался. Так что да. Когда ты освободишься отсюда, я отвезу тебя обратно в Терновый двор. И стану самым счастливым шутом на свете.

Я чувствую её улыбку у себя на груди.

А потом чувствую, как она исчезает.

— Я очень хочу в это верить, — шепчет она, крепче прижимаясь ко мне. — Но пока король угасает… в стенах этого дворца просыпается что-то ещё. Что-то тёмное. И меня пугает мысль, что нам не удастся от него уйти.

По моей коже пробегает холод.

— Что ты имеешь в виду?

Она поднимает голову. В её глазах лежит тень, не имеющая ничего общего с почти догоревшей свечой. Она подтягивает к себе одеяло. Тёмные волосы рассыпаются по обнажённым плечам. Между её бровями появляется тревожная складка.

— То, что я даю Алдрику… — медленно начинает она. — Это не просто травы. Не просто настой.

Она делает короткую паузу.

— Это моя воля. Моё намерение. Моя цель, вплетённая в него. Именно эта связь превращает всё это во что-то большее, чем обычный настой, который медленно убивает.

Её челюсть напрягается.

— Это уже не просто яд. Не просто аконит. Это проклятие.

— Звучит как колдовство, — говорю я, пытаясь пошутить.

Но она не улыбается.

— В крови Морришан живут древние тёмные силы, — продолжает она. — Я ведь пыталась сказать тебе об этом ещё тогда, в саду. Я имею дело с запретным искусством.

Она обнимает руками колени.

— Когда вплетаешь собственную волю в своё колдовство… оно никогда не бывает бесследным. Оно не всегда поражает только ту цель, в которую ты метишь. У любой магии есть цена.

— Какая?

Страх заставляет меня сесть рядом с ней.

Она сглатывает.

— Пока не знаю. Но… я чувствую её. Она словно нависает над нами. Мы должны быть очень осторожны. Пока всё не закончится.

Я притягиваю её к себе, обнимая за плечи.

— А до тех пор? — тихо спрашиваю я. — Что будет происходить с ним, пока всё наконец не закончится?

Я задаю этот вопрос, стараясь подавить новый страх, который начинает медленно расползаться внутри меня. И пока Сера объясняет, как действует это медленное увядание… Я вдруг понимаю, что некоторые из этих симптомов уже появились и у меня.

Несколько дней подряд я убеждал себя, что это пустяки. Что всему виной лишь обстоятельства. Усталость, которая не проходит даже после сна. То утро, когда у меня дрожали руки, пока я шнуровал сапоги.

Всего мгновение. Лёгкая дрожь. Появилась… И исчезла. Я посмотрел на свои пальцы и решил, что просто замёрз.

Потом началось головокружение, когда я слишком резко вставал. А однажды ночью я проснулся оттого, что сердце вдруг запнулось в груди. Будто пропустило удар. С мерзким, болезненным толчком. Я убеждал себя, что это горе. Или чувство вины. Или напряжение оттого, что люблю женщину, которую вынужден делить с королём.

Я убеждал себя во многом.

Поэтому, когда Сера, глядя на меня через дрожащий свет почти догоревшей свечи, говорит, что её тёмная магия всегда требует платы… Я больше не могу убеждать себя ни в чём. Я знаю. И ничего ей не говорю. Оставляю этот грызущий меня ужас при себе.

Я снова притягиваю её к себе и целую в волосы.

— Мы справимся, — обещаю я. — Что бы ни пробуждалось. Какой бы ни оказалась цена. Мы найдём способ. Мы заплатим её. И с тобой всё будет хорошо. Поверь мне.

Она прижимается ко мне ещё крепче. Позволяет себя утешить. А я лежу рядом с ней в темноте, чувствуя биение её сердца у своих рёбер. И ощущая, как моё собственное сердце предательски сбивается с ритма. Именно тогда я принимаю решение. Даже понимая, что только влюблённый безумец способен принять такое решение.

Пока это увядание будет пожирать короля… Я позволю ему пожирать и меня. Потому что в конце концов оно подарит ей свободу.

Вот истина, которую я понял ещё тогда, в тронном зале. В тот миг, когда она рассмеялась… И незаметно исцелила что-то давно сломанное внутри меня.

Я пришёл сюда, чтобы умереть. Я смирился с этим ещё до того, как узнал её имя. И если любовь к ней… Если её свобода… Если возможность подарить ей дом, которого она заслуживает… Обойдутся мне ценой собственного дыхания… Тогда я бы согласился на такую сделку ещё в тот день, когда копал могилу своей сестре.

Я всегда был готов умереть ради чего-то.

Просто она стала тем единственным, ради чего действительно стоило умереть.

Поэтому я продолжу держать её в своих объятиях в темноте. Позволю ей мечтать о Тренмере. Буду улыбаться. Кривляться. Играть роль шута. Любить её так яростно, как только способен.

И не скажу ни слова о той серости, что уже медленно подступает ко мне.

Она околдовала меня. В её силах сотворить подобное. И, боги… Она наложила такое же заклятие и на моё сердце. И я бы позволил ей сделать это снова. Позволил бы тысячу раз.

Я просто не знал… Что, отдавая ей себя, её чары окажутся настолько буквальными. Что та самая магия, которая вплетает смерть в кровь короля… Уже начала вплетаться и в мою.

Глава 21

Серавин

Меньше чем через неделю я понимаю, что что-то не так.

Я продолжала осторожно подмешивать яд Алдрику. Но когда заметила, что его здоровье начало восстанавливаться, увеличила дозу. Теперь в его вино попадали уже две капли вместо одной.

И всё же он оставался удивительно