Использованная жена дракона. Дети без имени - Майкл Скофилд

Не впереди.

Рядом.

Они вышли из большого зала крови не как спасенные от скандала.

Как те, кто заставил замок увидеть: черное пламя Саяны не было проклятием.

Проклятием была ложь, которая столько лет называла себя порядком.

В крыле Варр долго пахло дымом.

Не гарью. Не разрушением. Другим — горячим камнем, серебряным огнем и черным пламенем, которое прошло по залу крови, но не взяло лишнего. Запах въелся в одежду, волосы, кожу. Саяна несколько раз нюхала собственные пальцы и хмурилась, будто ждала услышать от них чужое обвинение.

— Не пахнет плохо, — сказал Эймар после третьего раза.

— Ты не знаешь, как пахнет плохо, — буркнула она.

— Знаю. Ложь Вейры пахнет хуже.

Саяна подумала.

— Это да.

Ирсена сидела на краю детской кровати и держала руку дочери в своих ладонях. На коже Саяны не осталось ожогов, только тонкие черно-золотые линии под пальцами — едва заметные, как прожилки в темном камне. Терен Лоуш сказал, что это след не повреждения, а выхода силы через старую границу. И что теперь, возможно, пламя станет легче. Не слабее. Легче для самой Саяны.

Дочь выслушала и спросила:

— То есть я не сломалась?

Терен не улыбнулся, и за это Ирсена была ему благодарна. Саяна не любила, когда взрослые улыбались над ее страхом.

— Нет, — сказал он. — Скорее наоборот. То, что пытались сломать, наконец перестало давить изнутри.

Саяна кивнула, будто приняла это к сведению, но глаза все равно оставались настороженными.

Эймар устал сильнее. У него дрожали пальцы, и время от времени он закрывал глаза, будто в комнате было слишком много голосов, хотя никто не говорил. Терен объяснил: удерживающая сила мальчика снова сработала как щит, но на этот раз не насильно, а по его выбору. Все равно телу нужно отдохнуть.

— Я не хочу спать, — тихо сказал Эймар.

— Почему? — спросила Ирсена.

Он посмотрел на Саяну.

— Если она проснется и испугается…

— Я сама могу испугаться, — возмутилась Саяна. — Без тебя.

— Вот поэтому.

Дочь открыла рот, закрыла, потом подвинулась на кровати.

— Ладно. Можешь лежать здесь. Но не потому что мне надо. Потому что тебе надо.

Эймар кивнул и лег рядом, все еще держа ее за рукав.

Ирсена накрыла обоих одним одеялом.

В комнате было тепло, но она все равно делала это медленно, внимательно, как в Рахше, в те ночи, когда зимний ветер выдувал жар из стен и дети спали вплотную друг к другу, потому что дров не хватало до утра.

Ровен стоял у двери.

Он не вошел глубже. После большого зала крови он держался на расстоянии, которое дети могли преодолеть сами, если захотят. Или не преодолеть.

Саяна заметила.

— Ты опять стоишь.

— Да.

— Почему?

— Не хочу мешать.

— А если я скажу, что мешаешь тем, что стоишь?

— Тогда выйду.

Она подумала.

— Не выходи. Просто сядь. Ты как стражная башня.

Ровен медленно посмотрел на Ирсену.

Не за разрешением войти в комнату. За тем самым новым, трудным правилом: спросить.

Ирсена кивнула.

Он взял стул у стены и сел у двери, не приближаясь к кровати.

Саяна удовлетворенно закрыла глаза.

— Так меньше раздражает.

— Постараюсь раздражать меньше.

— Не обещай невозможное, — сонно пробормотала она.

Эймар улыбнулся в одеяло.

Через несколько минут оба заснули.

Ниша, которая сидела на полу с подсвечником и пыталась изображать бодрость, тоже начала клониться вбок. Мила молча забрала у нее подсвечник и подсунула под голову свернутое покрывало. Девочка открыла один глаз.

— Я не сплю.

— Конечно, — сказала Мила. — Ты стратегически лежишь.

— Вот.

И уснула.

Ирсена вышла в малый зал.

Там на столе лежала книга крови в ларце. Рядом — заключение Терена о пламени Саяны, письмо Элкана Морра, пластина с кровью детей, копия брачного приложения и документ о возвращении земель Варр. Слишком много правды для одного стола.

И слишком мало, чтобы считать себя в безопасности.

Ровен вышел следом, тихо прикрыв дверь детской.

— Они спят, — сказал он.

— Пока.

— Терен оставил настой для Эймара. И мазь для твоего запястья.

Ирсена посмотрела на забинтованную руку. После удара Ворна пальцы ныли, но это было почти мелочью на фоне всего остального.

— Позже.

— Ты говоришь как Саяна.

— Она говорит как я.

— Да.

Он не стал спорить. Подошел к столу, но не тронул документы.

Умный.

— Вейра под стражей, — сказал он. — Отдельная комната северной башни. Без книг, без печатей, без переписки. Сарвен тоже под стражей, но в другом крыле. Ворн говорит. Рехта говорит меньше, но Ардан умеет ждать.

— А Илл Улт?

— Плачет и обвиняет всех по очереди.

— Полезно?

— Пока шумно.

Ирсена устало потерла переносицу.

За окнами темнело. После событий в зале крови замок словно затаился. Даже обычные звуки — шаги стражи, стук посуды, скрип дверей — стали осторожнее. Большой дом Таргардов впервые за много лет не понимал, какая правда окажется официальной к утру.

— Она сказала, что мы поздно, — произнесла Ирсена.

Ровен поднял взгляд.

— Вейра?

— В большом зале. «Вы поздно, милорд». Она была уверена.

— Да.

— Значит, у нее был запасной ход, даже если пластину разбили и камень не повредился.

Он молчал.

— Ты тоже думаешь об этом, — сказала Ирсена.

— Да.

— Книга крови у нас. Камень после Саяны засветился сильнее. Запись детей не исчезла. Вейра под стражей. Сарвен отстранен. Что осталось?

Ровен подошел к окну.

— Книга родов.

Ирсена подняла глаза.

— Разве это не одно и то же?

— Нет. Книга крови — родовая магическая запись Таргардов. Она принимает отклик и фиксирует линии. Книга родов — архивная, юридическая. В нее вносятся браки, рождения, смерти, отречения, права опеки, передачи статуса. Книга крови сказала, что дети наши и признаны. Книга родов может показать, что с ними сделали на бумаге.

— То есть там мое отречение.

— Да.

— И запись о том, что дети неподтвержденные.

— Возможно.

— Или что они мертвы.

Ровен повернулся к ней.

— Возможно.

Слово прозвучало как камень, упавший на дно колодца.

Ирсена подошла к столу и оперлась здоровой рукой о край.

Книга родов.

Все эти дни они вытаскивали правду кусками: договор, скрытое приложение, письмо лекаря, пластину, запись книги крови. Но где-то существовала главная канцелярская версия. Та, по которой Ирсена ушла. Дети не получили имен. Потом якобы умерли. Ровен видел могилу. Совет жил дальше.

— Где она хранится? — спросила Ирсена.

— В глубоком архиве. Ниже зала печатей.

Она усмехнулась.

— Конечно, еще ниже.

— Доступ у главы рода, хранительницы родословных, старшего голоса совета и главного архивариуса. Сейчас Вейра и Сарвен отстранены. Главный архивариус пропал утром.

Ирсена