Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн
- Становись на колени.
Я опустилась на холодный пол, и монах осторожно расстегнул мелкие пуговицы на моем платье, обнажая печать Вальмонта. Он окропил её святой водой, а затем положил сверху свою тёплую ладонь и начал читать молитву:
- Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его...
Боль была ослепляющей. Казалось, тысячи раскаленных крючков пытались вытащить зло наружу. Я закусила губу, чтобы не закричать, вцепилась пальцами в юбки... и вдруг всё прошло. Боль утихла.
- Вставай, дочка. Благословляю тебя на борьбу со злом.
- Благодарю вас, отче... - я припала к подолу его рясы, чувствуя, как слезы облегчения катятся по щекам. - А что делать с книгой? Она в экипаже. Я не смогла внести её сюда.
Игумен подошёл к аналою, взял аккуратно сложенную епитрахиль и протянул мне.
- Вот, возьми. Накрой ею бесовской фолиант.
Отец Паисий проводил меня до самых ворот. Когда экипаж тронулся, я выглянула в окошко и увидела высокую фигуру игумена. Стоя на ветру, он осенял крестным знамением удаляющуюся карету.
Мне было спокойно.
_____________________
*Скуфья - представляет собой небольшую круглую чёрную, мягко складывающуюся шапочку.
*Епитрахиль - длинная широкая лента, огибающая шею и обоими концами, сшитыми между собою, спускающаяся спереди.
Глава 39
Чем дальше я отъезжала от монастырских стен, тем сильнее накатывала слабость. Силы покидали меня. Хотелось спать.
Когда я переступила порог дома, мир вокруг и вовсе стал расплывчатым. Кажется, Прасковья что-то спрашивала, всплёскивая руками. Но я лишь качала головой, не особо вникая в смысл сказанного. Сил не хватило даже на то, чтобы расшнуровать ботинки и снять платье. Я просто плашмя рухнула поперёк кровати, проваливаясь в какое-то бездонное забытьё. Но это была целительная темнота. Горничная, видя моё состояние, не решилась потревожить этот покой ни обедом, ни ужином, лишь накрыла меня пледом.
Проснулась я от странного ощущения прохлады. Комната была залита призрачным светом полной луны. Она заглядывала в окно, и я, лёжа прямо в этом лунном сиянии, впервые за долгое время чувствовала себя умиротворённо. Ни страха, ни липкого ожидания беды. На моих губах играла улыбка. Поднявшись, я стянула с себя измятое платье, обувь и нырнула под свежее, пахнущее лавандой одеяло, мысленно шепча слова благодарности отцу Зосиме и игумену Паисию. В моём мире, полном паранормальщины, они оставались единственными островками истинной доброты. Настоящими маяками, чей свет указывал дорогу, когда тьма становилась слишком густой.
С этой мыслью, окутанная серебром луны, я снова закрыла глаза, засыпая уже по-настоящему легко и безмятежно.
Утром, ещё лёжа в постели и глядя на танцующие на потолке блики, я принялась распутывать клубок мыслей. Ольга Гжельская наверняка уже знает о моем даре.
«Есть ли смысл в этих шпионских играх? - подумала я, откидывая одеяло. - Ольга и приспешники Вальмонта слишком хитры, чтобы оставлять на виду прямые улики. Вряд ли я найду что-то в её особняке… Уж труп альбиноса с кладбища меня точно там не ждёт.».
Просто пойду туда. Без приглашения. «Шла мимо, решила засвидетельствовать почтение.». Я быстро поднялась и подошла к секретеру. Нужно было черкнуть пару строк Александру Родину, ведь он должен знать, куда я направляюсь, на случай, если Гжельская окажется не слишком гостеприимной.
Спустившись к завтраку, я положила конверт на край стола, собираясь позвать Григория, чтобы тот немедля доставил его полковнику. Но внимание моё приковал свежий номер «Петербургского листка», который Прасковья положила рядом с дымящимся кофейником.
«Странное происшествие на 2-й линiи В. О., домъ № 14».
Так это же адрес Гжельской…
В этот момент раздался стук дверного молотка. А вскоре в столовую заглянула горничная.
- К вам полковник, барыня.
Родин даже не поздоровался. Взгляд его упал на газету, и он спросил:
- Уже знаете новости, Татьяна Александровна?
- Не совсем... Кто умер в особняке Гжельской?
- Сама хозяйка и почила, - ответил полковник, снимая перчатки.
Молча указав Александру Васильевичу на стул, я взяла в буфете чашку и налила ему кофе. Мысли в голове путались. Вот так новость…
- Как же это произошло? Ольгу убили?
Родин отрицательно покачал головой.
- Нет. Смерть Гжельской воистину выглядит насмешкой небес. Горничная нашла свою хозяйку в гардеробной. По всей видимости, она примеряла шёлковый шарф, когда решила открыть окно и для этого поднялась на пуфик. Не удержавшись, Гжельская полетела вниз, и шарф зацепился за манекен. Знаете, эти новые французские манекены для платьев? Тяжёлые, на кованых чугунных подставках? Шарф обернулся вокруг её шеи мёртвой петлей. Чем больше она билась, пытаясь высвободиться, тем сильнее затягивался шёлк… Служанка в это время отлучалась в колониальную лавку за сахаром и свежим кофе. Приказчик это подтвердил. Кучер же ещё с утра увёл лошадей к кузнецу. Выходит, в эти роковые минуты Ольга Ивановна оставалась в огромном особняке совершенно одна.
- Но послушайте, Александр Васильевич... Неужели вы допускаете подобные совпадения? Может быть, кто-то сумел проникнуть в дом? – я категорически отказывалась верить в такую нелепицу. Тем более в отношении Гжельской.
Родин усмехнулся.
- Никаких следов присутствия посторонних. Но, естественно, всё это нечисто, - снова усмехнулся полковник. – Так что ваш визит в дом Ольги Николаевны не отменяется.
Он поднялся и добавил:
- Похороны назначены на завтра в два часа пополудни. Вы отправитесь туда. Осмотритесь, послушайте, о чем говорят. Не беспокойтесь о безопасности - мои люди будут повсюду, за вами присмотрят. Опасаться нечего.
- Хорошо, Александр Васильевич. Я всё сделаю, - ответила я, чувствуя, как внутри просыпается азарт. - А как ваши дела? Удалось ли узнать что-то новое о супруге?
Родин на мгновение замер, и в его глазах промелькнула боль.
- Я обратился за помощью к госпоже Тумановой. Она взялась за это дело. Надеюсь, её методы дадут результат.
- Желаю вам удачи, - искренне сказала я. – У меня есть уверенность, что всё получится.
Когда полковник ушёл, я решила, что глоток свежего воздуха в парке поможет мне привести мысли в порядок. Но судьба в лице посыльного распорядилась иначе. Он протянул мне конверт и, распечатав его, я прочла:
«Милостивая государыня Татьяна Федоровна!
Как мы и договаривались ранее, я буду иметь честь ожидать вас на ужин. Сегодня ровно в шесть часов вечера я пришлю за вами