Пустой - Кэролайн Пекхам

Фэррис захлопнула дневник и вскочила на ноги.

— Просто отдохни, чтобы мы могли вернуться к нашей задаче, — холодно ответила она.

— Да, ваше величество, — сухо пошутил я.

Выйдя из комнаты, она пинком закрыла за собой дверь. Без нее вокруг вдруг резко стало пусто, и мне пришлось прикусить язык, чтобы не позвать ее вернуться.

Я остался наедине со своими мыслями и тарелкой еды, которую Фэррис оставила мне на перекус. Так что я и перекусил. Потому что был нужен моей маленькой Повелительнице Драконов живым и здоровым. Нельзя было позволить себе страдать по ней. Особенно учитывая, что я должен был заполучить награду леса.

***

Чтобы достаточно набраться сил и начать обучать Фэррис мастерству Призыва, мне потребовался еще целый день отдыха. Но я наконец смог свободно передвигаться без помощи своей ручной смертной, а значит, пришло время учить ее призывать Дракона.

Разговаривали мы мало, так что у меня было полно времени, чтобы подумать, как завлечь ее на свою сторону. Возможно, за годы жизни в изгнании я успел потерять навык обольщения. Я нечасто сталкивался с незнакомцами, но в прошлой жизни меня часто находили привлекательным. По крайней мере, в первое время. Может быть, во мне осталось достаточно того Хендрикса, чтобы завоевать Фэррис. В конце концов, она была всего лишь человеком, а они легко становились жертвами чар нашего народа. Может, она нас и ненавидела, но мы все равно ее завораживали.

Я нашел ее в гостиной, где она снова читала этот сраный дневник. Уверен, она уже знала написанное наизусть, но все равно продолжала лихорадочно его исследовать, будто за следующей страницей скрывался какой-то древний секрет. Кроме того, она делала заметки, сравнивая написанное с тем, что говорилось в ее драгоценной книге про Духов Леса.

Фэррис что-то замышляла, планировала, придумывала…

Мне было непонятно, на что могло рассчитывать такое слабое существо, как она. Впрочем, победа над Драконом раздражала меня, не давая полностью списать ее со счетов. Хотя, тогда ей просто повезло. Именно я ослабил чудовище. На самом деле, амулет должен был принадлежать мне.

Я подкрался сзади, отметив, что она была одета в шелковое розовое платье. Оно облегало ее тело, красиво обвивая лодыжки возле босых ступней. Видимо, Фэррис не испытывала отвращения к созданным фэйцами вещам в этом замке. Впрочем, может, ей нравилось красть у тех, кого она столь глубоко презирала. Она не заметила моего приближения и не пошевелилась до тех пор, пока на нее не упала моя тень.

Вздрогнув в последний момент, Фэррис резко захлопнула дневник. Словно я мог одним взглядом похитить один из его секретов, и вскочила на ноги.

— Ну? — спросила она, оглядывая льняную рубашку, штаны и туфли, которые я надел.

Мой наряд больше подошел бы для бала. Не только Фэррис нравилось играть в переодевания в этом милом замке.

— Что «ну»? — прорычал я.

— Можем наконец начинать?

— Полагаю, да, — я подал ей руку, и она уставилась на нее так, будто это была гадюка, готовящаяся к броску.

Я потянулся к ней сильнее, и Фэррис сложила руки на груди в ответ на мое приглашение. Я поборол желание схватить ее и решил вести себя более благовоспитанно.

— Я лишь хочу научить тебя искусству Призыва, — сказал я.

— Прекрати.

— Что прекратить? — не понял я.

Она взмахнула рукой.

— Это. Так странно себя вести. Я знаю, что ты делаешь.

— Ничего я не делаю, лишь хочу отплатить женщине, спасшей мою жизнь. Но если ты не хочешь учиться, так тому и быть, — повернувшись к ней спиной, я сделал вид, что ухожу. И улыбнулся, когда она меня окликнула.

Так я и знал.

— Я хочу научиться, — заявила она. — Чего бы мне это не стоило.

Я снова повернулся к ней и протянул руку. На губах у меня играла легкая улыбка.

Фэррис нерешительно подошла поближе и вложила свою мягкую ладонь в мою. Разница в наших силах подсказывала, что я могу смять ее, как сухой лист. Но вместе этого я лишь осторожно сжал пальцы смертной и привлек ее на шаг ближе.

Ее кожа пахла дубовыми листьями на свежем ветру, и я непроизвольно вдохнул его полной грудью. Я был не в силах оторвать взгляд от суровой линии ее губ, не мог не думать, что могло бы заставить их изогнуться в улыбке.

— Призывать меня научил отец, — объяснил я, вспоминая его жесткую усмешку.

Его жизнь была полна врагов, но нам он никогда не показывал жестокую сторону своей натуры. Он заботился о нашей матери и своих детях так, будто в мире не было ничего более ценного. Ради нас он был готов на убийство. И в конце концов, я убивал ради него.

— Я могу показать тебе, как это делается. Но мне нужно, чтобы ты доверилась мне, Фэррис, хотя бы на какое-то время. На этот момент. Ты сможешь?

— Не уверена, — призналась она.

Горло у нее сжималось и разжималось. Платье ей не подходило. Оно бледнело на фоне ее красоты.

— Попытайся, — подбодрил я, потянул ее за руку и прижал к себе, подхватывая и вторую ладонь.

Она покраснела от близости моего тела и замерла в объятиях, но не попыталась отстраниться. Я поймал себя на том, что мне слишком уж сильно нравилась ее близость.

— Все дело лишь в твоих мыслях, — прошептал я ей на ухо, склонившись. — Но потребуется храбрость и чистейшая сила воли. Я знаю, что в тебе они есть. Я уже видел их. Но думаю, иногда ты сама в себе сомневаешься, Фэррис Крид.

Ее грудь вздымалась и опадала, а ответ прозвучал не громче тихого вздоха:

— Я над этим работаю.

— Работай усерднее, — я воззвал к Лисице, чья яростная сущность гудела внутри амулета.

Мне нужно было лишь выпустить ее на волю, придерживая силой мысли, сдерживая, чтобы она слушалась моих приказов.

— Духа нужно контролировать. Дракон ответит на твой призыв, светлокрылая, но может сопротивляться. Может не слушаться. Но как только ты научишься подчинять его своей воле, он сделает все, что попросишь.

— Ты хотел сказать, все, что я потребую.

— Это одно и то же.

— Нет, — прошипела она.

Я проглотил возражения, не желая снова начинать спорить.

— Просто сосредоточься, — подбодрил я, притягивая ее еще чуть ближе.

Меня окутал ее запах, тепло тела было на расстоянии одного соблазнительного вздоха. Стоя так близко, она точно могла прочувствовать кипящую во мне силу Лисицы, и возможно, это ощущение помогло бы ей найти в себе то же самое.

— Давай проверим, что ты почувствуешь,