Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3 - Елизавета Владимировна Соболянская

Собственные драгоценности Александры представляли собой пару малюсеньких золотых серег — подарок от отца на шестнадцатилетие, широкое золотое обручальное кольцо и тонкую серебряную цепочку с серебряным же маленьким крестиком — первый и последний подарок матери.

Что крепить на бархатный полумесяц, Саша не представляла. Подумывала уже расшить кокошник самостоятельно — прикупить хрустальных бусин или мелкого жемчуга на развес, но Медведев, узнав о хлопотах с платьем, коротко сказал:

— Украшениями не занимайтесь, Александра Николаевна, все будет!

Саша, конечно, немного переживала, но по успевшей укорениться привычке доверилась мужу.

В назначенный для визита день Ефим Александрович явился в гостиную с большой кожаной шкатулкой и аккуратно поставил ее на стол:

— Вот, Александра Николаевна, после нашей свадьбы я написал отцу, он прислал распоряжение в банк… Эти украшения теперь ваши…

Саша осторожно подошла ближе:

— А… как же ваша матушка и Наталья Борисовна?

— У них свои, — отмахнулся Медведев. — Эти украшения нам достались от бабушки. Она разделила их между мной и Адрианом, когда мы были еще подростками, потому потребовалось разрешение моего родителя. Наталья свои давно получила, а я свои так и держал в банке, не знал, пригодятся ли когда-нибудь…

Замок шкатулки полковник открыл затейливым бронзовым ключом, откинул крышку, и Александра замерла от восторга.

Бабушка Ефима Александровича была дочерью морского офицера, родилась и выросла в Архангельске и только к шестнадцати годам перебралась к тетке в Москву — на «ярмарку невест». Потому приданое ей собирали по северному обычаю — с изобилием жемчуга, перламутра и горного хрусталя.

В шкатулке нашлись жемчужные бусы самых разных размеров, длины и качества, множество старинных «рясн» — многорядных браслетов с серебряными подвесками и застежками. Отдельно шли венцы — не расшитые, как у крестьянок да купчих, а кованные из серебра, усаженные жемчугом и хрусталем, обвешанные дрожащими жемчужными и гранатовыми каплями…

Конечно, столичная модница заявила бы, что все это устарело, оправы перстней грубоваты, а уж мониста ни одна приличная дама не наденет, но Александра видела в этом настоящее сокровище — историческое, семейное, да какое угодно!

— Благодарю вас, Ефим Александрович! За огромное доверие с вашей стороны! Обещаю бережно обращаться с наследием вашей семьи, — сказала Саша.

Для визита во дворец она выбрала не самые крупные или яркие украшения. Нитку жемчуга с филигранной застежкой на шею, два набора жемчужных браслетов и тонкий, ажурный венчик, больше похожий на гребень волны — усыпанный мелким жемчугом поверх основания, набранного из угловатых граненых бусин горного хрусталя.

Крупные серьги Александра надевать не стала — оставила свои, маленькие, перстни тоже не тронула — мосье Лакост успел объяснить на уроках дворцового этикета, что крупные серьги женщина может надевать ко Двору, когда у нее рождается дочь — мол, дочь это украшение матери. А перстни с крупными камнями мужья обычно преподносили за рождение сыновей.

Остальные украшения в запертой шкатулке Саша попросила полковника держать у себя:

— Я буду очень волноваться, если такое сокровище будет лежать у меня в сундуке или на туалетном столике. Мне довольно того, что есть.

Медведев, кажется, удивился, но шкатулку унес в свою комнату и вызвал своего денщика — настало время собираться на императорский прием.

В назначенный час Ефим Александрович и Александра Николавна отправились во дворец.

Уже у подъезда, увидев невероятное количество карет, Саша заволновалась, но Медведев ее успокоил:

— Сегодня здесь только военные, те, кто принимал участие в раскрытии заговора. Вам не надо бояться, Александра Николаевна, я буду с вами.

Саша успокоенно улыбнулась.

Их семейная жизнь за последнюю пару месяцев превратилась в изысканный и сложный танец. Вежливость, знаки внимания, поцелуи рук и поклоны. Они словно шли друг навстречу другу по натянутому канату и никак не могли сделать последний шаг.

Пару раз пытались — договаривались о вечернем чаепитии или уютных посиделках в гостиной с пирогом, но…

То придет священник, преподающий Слово Божие, и напомнит молодоженам, что в пост необходимо воздерживаться от телесных радостей. То дети, расшалившись, сорвут в дортуаре вешалку с одеждой, и молодая классная дама в панике прибежит звать директрису на помощь. То приведенная в чувство Генриетта Карловна ворвется в гостиную с покаянным плачем…

В общем, брачной ночи у полковника Медведева и его жены до сих пор не случилось, но маленькие нежности они себе порой позволяли. Осторожно, словно два фехтовальщика в кругу, иногда касались рук, порой решались на поцелуй в щеку или милый жест — коснуться кончиками пальцев локонов супруги, когда полковник помогал жене накинуть на плечи шаль или пальто…

Немного успокоенная Александра оперлась на руку мужа и поднялась вместе с ним по лестнице в анфиладу парадных залов. Там уже суетился распорядитель. Увидел их, кивнул сам себе:

— Полковник Медведев с супругой? Ваше место вот здесь, за генералом Бенкендорфом, извольте занять сейчас и не потеряться!

Медведевы раскланялись с Бенкендорфами, и, пока они любезно болтали, военные чины от генерала до майора выстроились в колонну вместе с женами.

Саша была уверена, что видела в толпе господина Померанцева и поручика Ржевского, но подойти и поздороваться было некогда — зазвучали фанфары, и вся колонна торжественно отправилась в Георгиевский зал, уже освобожденный от храпящих прямо на полу гвардейцев.

Выстроились в две шеренги, замерли, дождались четких ударов в пол от распорядителей, и вот распахнулись двери, впуская самого императора с супругой, а за ним — изрядную часть императорской фамилии.

Они прошли к трону, пронеся через весь зал ауру власти, роскоши, невиданной силы и удивительной деликатности.

Саша, как и все дамы, застывшая в реверансе, ощутила эту волну в полной мере и восхитилась.

Между тем процессия аккуратно распределилась полукругом с императором и императрицей в центре.

— Подданные мои! — громко произнес Николай I, и с его первым словом мужчины выпрямились, а дамы поднялись из реверансов. — Враги отечества, задумав недоброе, собирались уничтожить царскую фамилию, извести женщин и детей, погубить правящий род… Вы, носящие мундиры, вовремя заметили опасность, предотвратили ее и верной службой прикрыли августейшую семью от гибели! Сегодня мы пригласили вас, чтобы чествовать и награждать! Троекратное «ура» победителям!

Когда все мужчины в зале закричали «ура», Саша подумала, что сейчас рухнет потолок и вылетят стекла, но обошлось.

После «чествования» начались награды.

Император не скупился — начал с высших сановников: генерала Бенкендорфа и генерала Орлова — обоим вручил ордена со словами «за преданность и верность». Кажется, Андрея