Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3 - Елизавета Владимировна Соболянская

— Ефим Александрович, — вновь укоризненно посмотрела на мужа Александра, — оставьте технические подробности, расскажите, что случилось с фрейлиной?

— Барышня упала в обморок, и гвардейцы отнесли ее в лазарет. Вместе с остальными.

— С остальными? — нахмурилась девушка.

— Сейчас в Зимнем очень не хватает прислуги и приближенных, — признался Медведев, — оказалось, что амулет со змеей, закрученной в обратную сторону, создает какие-то ментальные завихрения, которые не позволяют «спусковому крючку» сработать. Но сознание пытается его запустить, голова и тело входят в резонанс между приказом и запретом. На этом фоне теряют сознания даже гренадеры, стоящие в карауле!

— Значит, это не лечение, а «заглушка», — покивала Саша. — А как потом выводить из этого состояния?

— Это уже приходится делать лично господину Померанцеву или его ближайшим ученикам. Но главное же в том, что не случилось паники. Люди просто засыпают там, где стоят, не успевая навредить или что-то предпринять…

— Как… удобно, — хмыкнула девушка, — но как удалось объяснить такое количество внезапно уснувших?

— В институтах, как вы знаете, объявили карантин, им оказали помощь, как обычно, а потом сообщили всему городу, что во дворце эпидемия кори, мол, ее величество заразилась через письма директрисы Смольного, и на этом фоне всем входящим во дворец стали надевать «защитный амулет»…

— Значит, половина Двора впала в летаргический сон, где же их всех разместили? — уточнила Саша.

— Да, дворцового лазарета для всех не хватило, — улыбнулся Медведев, видимо, вспомнив дворец, в котором гвардейцы и фрейлины украсили собою паркет, — поэтому ее величество приказала всех мужчин складывать в Георгиевском зале, а дам в Фельдмаршальском. Сначала, правда, дам направляли в Помпеянскую галерею, но места не хватило…

— Дам с «крючком» оказалось больше, это понятно, а дети? Они тоже уснули?

— Детей господин Померанцев сумел освободить сразу, сказал, их «крючкам» не больше двух лет, а вот некоторые фрейлины носили в себе чужую волю по десятку лет, их быстро освободить не получится.

— Главное, все живы, — вздохнула Саша, — или не все? Кто-то все же пострадал?

— Вы будете удивлены, мадам, — улыбнулся полковник, — но все действительно живы. Есть ушибы, переломы, некоторых слишком резвых дураков пришлось лупить протазаном по каске, чтобы надеть амулет, но шишка на голове — небольшая плата за жизнь императора и его семьи.

— Это так, — пришлось согласиться Александре.

— А теперь расскажите мне, что произошло у вас, — попросил полковник.

— Что ж, нам тоже не пришлось скучать, — призналась Саша.

За чаем супруги Медведевы засиделись до ужина, потому что полковник с особой тщательностью выяснял все детали, чтобы улучшить охрану школы и жены.

— Так кто же все-таки вскрывал вашу почту? — хмурился он.

— Генриетта Карловна, — отвечала Саша. — Не сама, конечно. Она лишь собрала все конверты и вынесла их в своей сумке, когда принимала полотно для простыней у ворот. Сумку забрали и вернули ей на следующий день, уже с «начинкой». Кстати, ее сумка внутри засыпана кострой от льняных отрезов, и благодаря этой пыли я заметила, что конверты вскрывались.

— Да как же они сумели открыть магические печати? — не выдержал полковник.

— Подробностей я не знаю, — развела руками Александра, — мне Особый отдел не отчитывается, но если верить поручику Ржевскому, помощник английского посла валлиец, он привез с собой существо… что-то вроде фамильяра. Оно напоминает зеленое тесто или полупрозрачную глину. Живет в лесу, заманивает путников, пугает их, становясь полной копией… Допельгангер, кажется… — вспомнила Саша.

Медведев поморщился, кажется, он знал, кто это такой.

— Вот это существо может принять вид любого человека и даже скопировать ауру. Правда, ненадолго, на минуту или две, не больше, да и то, если есть какая-то личная вещь. Но этой минуты хватало на вскрытие печати. А вещь… Генриетта Карловна отдала преступникам мое грязное платье, этого хватило, чтобы пробить мою защиту и навести болезнь, а еще в этом платье это существо и вскрывало конверты.

— Как этих чаехлебов только земля носит! — буркнул Медведев, внимательно осматривая Сашу. — Надеюсь, вам уже лучше, мадам? Я просил генерала по возможности сообщать мне, что вы благополучны, но курьеры не всегда меня находили…

— Как видите, со мной все хорошо, — успокаивающе улыбнулась ему Александа.

— Вашу кастеляншу уже взяли под стражу? — полковник невольно посмотрел на дверь гостиной так, словно сам собирался бежать ловить виноватую даму.

— Нет, — покачала головой Александра, — ни Генриетта Карловна, ни ее помощницы не помнят, что делали. Все это удалось узнать только благодаря ученику господина Померанцева, которого генерал прислал к нам после пожара. На всех троих надели амулеты крепкого сна и уложили в лазарет, объявив больными. Надеюсь, у господина Померанцева дойдут руки до нашей школы, и он уберет все лишнее из разума моих людей.

— Столица гудит, и работы менталисту еще много, даже с учениками он едва справляется с самыми срочными проверками, — вздохнул Медведев.

— А дети? Девочки из институтов? — напряглась Александра.

— Там все лежат, — вздохнул полковник, — мадам Мишель, супруга великого князя Михаила Павловича, отправила в эти институты собственных слуг, проверенных амулетами, чтобы ухаживать за лежачими. А сам Михаил Павлович выделил две роты солдат для общего присмотра. Все снабжены амулетами и держат пару дюжин в запасе, чтобы надевать на всех, кто пытается проникнуть в здания.

— Представляю, какая там сейчас неразбериха, — вздохнула Саша, — но я рада, что никто не пострадал.

— Кроме пары дюжин подозрительных личностей, от которых сразу открестились и британское и австрийское посольства, — хмыкнул Медведев. — Их пока заперли в Петропавловской крепости, до лучших времен, вернее, до того момента, как генерал Бенкендорф о них вспомнит.

Александра тоже хмыкнула и сказала:

— Думаю, мы уже все обсудили, Ефим Александрович, но остался один вопрос — если заговорщики планировали уничтожить императора и большую часть семьи… Кого они собирались посадить на