Свобода без корсета - Людмила Вовченко

кололи друг друга с такой точностью, потому что знали: никто не уйдёт. Никто не бросит стол. Никто не превратит фразу в семейную войну. У этих людей была роскошь доверия.

И вдруг ей стало немного больно.

Не сильно.

Тихо.

Потому что она не знала, было ли у неё когда-нибудь что-то подобное в прежней жизни. Да, были подруги. Работа. Клэр с её язвительными комментариями и ночными разговорами. Но семьи за круглым столом, где можно спорить, смеяться, быть резкой и не бояться, что тебя перестанут любить, — кажется, не было.

А теперь она сидела здесь.

В чужом веке.

В чужом доме.

И этот дом почему-то переставал быть совсем чужим.

Первое блюдо принесли почти сразу: лёгкий суп с зеленью, тонкими ломтиками овощей и ароматом белого вина. От него поднимался пар, пахнущий весной, куриным бульоном и свежим укропом. Хрустящий хлеб был ещё тёплым. Масло на маленькой фарфоровой тарелке мягко блестело.

Маргарита попробовала ложку и едва заметно закрыла глаза.

— Это опасно вкусно.

Арман довольно кивнул.

— Наш повар будет счастлив.

— Ваш повар — угроза моей профессиональной строгости.

— В каком смысле? — спросила Адель.

— В том, что сытая женщина становится добрее, а мне сегодня, кажется, предстоят неприятные вопросы.

Изабель подняла ложку.

— Неприятные — после супа. Я не варвар.

— Какое облегчение.

— Не расслабляйтесь.

— Даже не думала.

Адель тихо рассмеялась.

Арман посмотрел на неё с мягким удивлением, словно каждый её смех всё ещё был подарком.

— Адель, ты сегодня выглядишь довольной.

Девушка смутилась.

— Просто… примерка была хорошей.

— Уже? — спросил Арман. — А я думал, первые примерки всегда заканчиваются булавками, страданиями и желанием сжечь ткань.

— Это вторые, — сказала Маргарита.

Александр усмехнулся.

Изабель сухо заметила:

— Вторая примерка будет через два дня. Прошу не сжигать ткань. Она дорогая.

— Тогда сожжём предрассудки. Они дешевле.

Арман расхохотался.

— Изабель, она мне всё больше нравится.

— Это заметно.

— Тебя раздражает?

— Разумеется.

— Почему?

— Потому что ты всегда радуешься людям, которые могут доставить мне хлопоты.

Маргарита подняла бокал.

— В таком случае обещаю соответствовать ожиданиям.

Изабель посмотрела на неё долгим взглядом.

— Я даже не сомневаюсь.

Но в голосе не было прежнего льда.

И это услышали все.

Даже Адель подняла глаза.

Разговор за столом сначала держался вокруг тканей. Арман рассказывал о новых партиях, о поставщиках из Лиона, о красителях, которые давали нестабильный оттенок при газовом освещении. Александр добавлял короткие технические пояснения — не для того, чтобы показать знания, а чтобы Маргарита могла точнее представить свойства ткани.

Она спрашивала много.

О плотности.

О поведении при влажности.

О том, как ткань переносит многократное сгибание.

О том, можно ли получить тонкую шерсть с шёлком в более мягкой обработке для женских костюмов.

Арман слушал всё внимательнее.

Изабель — всё молчаливее.

Александр смотрел на Маргариту так, будто каждый её вопрос подтверждал то, что он уже решил о ней, но ещё не произнёс вслух.

Когда подали рыбу в сливочном соусе с лимоном, Арман наконец отложил приборы.

— Мадемуазель Лакруа, вы понимаете, что думаете не как обычная портниха?

— Смотря что считать обычным.

— Вы думаете как человек, который строит направление.

— Потому что одного платья мало.

— Вот.

Он указал на неё вилкой.

Изабель мгновенно сказала:

— Арман, вилкой не указывают.

— Я промышленник, дорогая. Мы люди простые.

— Ты владеешь тремя фабриками.

— Поэтому у меня трижды больше права быть простым.

Маргарита рассмеялась.

Арман продолжил:

— Если вы хотите изменить бельё, вам нужна не только выкройка. Вам нужна ткань, которую можно повторить. Не один образец для богатой дамы, а партия. Пусть маленькая. Но стабильная.

— Знаю.

— И мастерские, которые смогут шить.

— Сначала моё ателье. Потом ещё две-три проверенные портнихи, если найдём.

— Если? — спросил Александр.

— Женщины, которые умеют шить хорошо, есть. Женщины, которые готовы работать с новым и не испугаться сплетен, встречаются реже.

Изабель промокнула губы салфеткой.

— Сплетен будет много.

— Прекрасно.

Адель удивлённо посмотрела на неё.

— Почему прекрасно?

— Потому что сплетня — это бесплатная реклама, если не дать ей стать приговором.

Изабель чуть прищурилась.

— Кто вас этому научил?

Маргарита едва не ответила: «Двадцать первый век».

Вовремя остановилась.

— Клиентки. Они приходят за платьем, потому что видели его на другой женщине, но делают вид, что просто проходили мимо.

Арман довольно кивнул.

— Практический опыт.

— Самый честный.

— И самый дорогой, — добавил Александр.

Маргарита посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что за него платят ошибками.

Их взгляды встретились.

На секунду разговор о тканях стал разговором о них.

О её прошлых ошибках.

О его.

О доверии.

О том, что никто из них уже не был юным, чтобы верить, будто чувства приходят без цены.

Изабель, конечно, заметила.

— Александр, — сказала она.

Он даже не повернул головы.

— Да?

— Рыба остынет.

— Спасибо.

— Я не для заботы сказала.

— Знаю.

— Просто проверяю, способен ли ты ещё воспринимать реальность.

Маргарита тихо кашлянула.

Арман улыбнулся в бокал.

Адель смотрела на тарелку, но плечи её дрожали от сдерживаемого смеха.

После рыбы разговор стал острее.

Изабель положила локти на стол — едва заметно нарушив собственную безупречность — и спросила:

— Селина сегодня прислала записку.

Александр мгновенно стал холоднее.

Не внешне.

Внутренне.

Маргарита почувствовала это даже через стол.

— Мне? — спросил он.

— Мне.

— Что хотела?

— Уверить, что вчера была рада видеть тебя счастливым.

— Как великодушно, — сказал Арман.

— И намекнуть, что счастье иногда делает мужчин невнимательными к последствиям.

Маргарита отложила вилку.

Вот теперь стало интересно.

— Последствиям?

Изабель посмотрела на неё.

— Именно.

— Она беременна? — спросила Маргарита.

Тишина.

Очень резкая.

Адель застыла.

Арман медленно опустил бокал.

Александр посмотрел на Маргариту с таким выражением, будто она одним ударом ножниц разрезала занавес, за которым все ещё собирались вежливо ходить кругами.

Изабель первая пришла в себя.

— Вы всегда так быстро переходите к сути?

— Только когда запах манипуляции перебивает сливочный соус.

Арман медленно улыбнулся.

— Изабель, я окончательно за неё.

— Никто не голосует, Арман.

— Жаль.

Александр смотрел только на Маргариту.

— Почему вы так решили?

— Жест вчера. У камина. Она коснулась живота ровно тогда, когда хотела, чтобы вы