Обманутая жена. Продана генералу дракону - Александра Мауль

Вздрагиваю от тихого стука в дверь, когда в комнате становится совсем светло. А затем в комнате появляется голова Айса.

— Доброе утро — бодро произносит он и появляется в комнате. Делает шаг вглубь и останавливается. Бегло осматривает комнату, а затем с удивлением оглядывает меня, и я вижу, что мой вид наталкивает его на иные мысли — Выглядишь так, будто не спала всю ночь. Не могла дождаться, когда отправишься в королевство людей? — то ли спрашивает он, то ли утверждает.

Я поднимаюсь и, повторяя за Геральтом, растираю руками лицо. Сердце уже не колотится так сильно, потому что как только Айс постучал в дверь, как только показался в комнате, и заговорил о Равенхейме, я уже поняла, что я выберу.

— Доброе утро — отзываюсь я

— Через час сраж Равенхейма будет здесь, потому тебе следует поторопиться. Приводи себя в порядок и отправляйся завтракать, а после я буду ждать тебя в гостиной. После небольшого инструктажа и знакомства со своим будущим королевством и его законами ты, наконец будешь свободна.

— Буду свободна — повторяю я и киваю.

— Каково это? — вдруг спрашивает он, и я вопросительно поднимаю бровь. Бессонная ночь даёт о себе знать. Я совсем не понимаю, о чём спрашивает этот дракон. — Отказаться от истинности и перестать чувствовать вашу связь? Чувствуешь ли ты боль? Может, есть какая-то пустота? Я в прошлом мечтал о своей истинной. Но Боги не балуют нас истинными половинками. Геральту повезло — усмехается он — Жаль, что он так и не смог оценить такой щедрый подарок. Драконы, подобные ему редко ценят то, что достается в подарок. Они привыкли брать силой, ломать, вырывать.

— Я ничего не чувствую — отвечаю и, склонив голову набок, изучаю дракона, что передо мной. Собран, волосы стянуты на затылке, а губы сжаты в нить. — Я и до этого мало что чувствовала. Должно быть, отсутствие у меня драконицы не позволяет по настоящему почувствовать истинность.

— Значит, ты легко забудешь об этом эпизоде своей жизни и будешь счастлива вдали от королевства драконов.

— Я буду счастлива — отзываюсь я.

Какое-то время между нами повисает неловкое молчание, и сейчас я хорошо чувствую разницу между молчанием с моим истинным и этим драконом. Когда Айс, наконец, покидает мою комнату я привожу себя в порядок. Слишком долго вожусь с волосами, переодеваюсь в чистую рубашку и понимаю, что на завтрак у меня почти не остаётся времени.

Предательское сердце снова начинает бешено колотить, ся когда я выхожу в коридор.

Каждый шаг отзывается в груди, пока я преодолеваю расстояние до заветной комнаты. Уже у двери я замираю. Весь мир затихает. Сужается до размеров дверной ручки.

Я сделала свой выбор, и я готова рискнуть.

Дергаю ручку и без стука открываю дверь. В комнате стоит запах воска, бумаг и едва уловимый аромат кедра.

Мой дракон сидит на диване, широко расставив ноги, упираясь локтями в колени.

— Я рад тебя видеть, Са-ша — произносит он хрипло и медленно поднимается.

Геральт.

Тяжелыми шагами я преодолеваю расстояние до кабинета и на какое-то время останавливаюсь перед дверью.

Меня раздирает внутренняя борьба. Настолько сильная, что перед глазами темнеет, а по рукам ползёт чешуя.

Мой зверь ожил.

Александра в самом деле спасла его, и теперь он жаждет её схватить и не отпускать. Всё внутри горит, рвёт на ошметки от нестерпимого желания сделать Са-шу своей.

Держать рядом, оберегать.

Удивительно, но сейчас я иначе понимаю слово оберегать.

Эх, Александра.

Даю себе несколько секунд, чтобы собраться, а затем хватаюсь за ручку и открываю дверь.

В кабинете всё ещё стоит сладкий аромат моей истинной.

Поправочка.

Девица больше не является моей истинной, однако, мои чувства к ней совершенно не изменились.

Хотя нет. Изменились.

Если в прошлом я жаждал заполучить её в постель и подчинить, то сейчас я хочу, чтобы она сама меня выбрала.

Чтобы посмотрела с восхищением и желанием и чтобы, имея возможность уйти — осталась.

Только Боги знают, какую силу мне требуется применить, чтобы остаться на месте, и я понятия не имею, как приму уход Александры, если она откажется оставаться со мной.

Оказывается, это гораздо интереснее, чем иметь под боком ту, которая молча кивает и исполняет любую прихоть.

Мне впервые в жизни доставило удовольствие наблюдать за тем, как девица улыбается, как наслаждается сладостями и как горят от восторга глаза, когда она осматривается.

Мир вокруг меня ожил.

Когда я сидел рядом с Александрой, то чувствовал: с каждым её взглядом, шумным вдохом и смешком, я выползаю из вязкой пучины тьмы, и дело здесь даже не в том, что я был действительно ею отравлен.

Сейчас все вокруг имеет и запах, и вкус. А при мысли, что я вернусь домой, и она раскрасневшаяся и босая бросится ко мне навстречу, в груди сжимается от предвкушения.

Я впервые хочу жить.

По-настоящему.

Рвать своих врагов, завоевывать территории, добывать лучшие камни и одарить Александру самыми красивыми украшениями.

Я не прикасался к ней, когда мы были на площади, я не касался её и когда мы возвращались домой, потому что хотел, чтобы у неё была возможность подумать. Впрочем, скорее я не доверял себе.

Если она выберет меня и останется здесь, то я не выпущу её из своих рук в течении недели.

Но прежде я разберусь с тем, кто меня подставил.

Прохожу вперёд и усаживаюсь на диван, потому в груди раздирает так, что ведёт в сторону.

Я всё ещё слаб. Отвратительное ощущение.

Тьма жрала меня изнутри, избавляя от силы и желания жить. В прошлом со слабыми драконами она справлялась в три счёта. Меня же пожирала мучительного медленно, заставляя поглядывать на свою истинную, сходить с ума и сожалеть о прошедших днях.

Мне следовало поискать того, кто подставил меня и пустил орков на эти земли, но я сгорал от неконтролируемой ревности, думая о том, что Са-ша …

Издаю рык и сжимаю руки в кулаках, заставляя неконтролируемый поток моих мыслей остановится.

Протягиваю руки перед собой и склонив голову сначала в одну, затем в другую сторону, осматриваю черные линии.

Сейчас, когда я по-настоящему осознал, что я жив, мне кажется, что я уже давно чувствую к Са-ше гораздо больше. То, что не имеет отношение к нашей природе и меня даже одолевает сомнение: была ли истинность вообще?

Да в начале я её остро почувствовал, а после я просто проводил время с