Делагарди - Элизабет Кензи

Но стоило наступить ночи, как правда выжигала эти сомнения, заставляя искать спасение там, где его быть не должно. Я возвращалась к нему, потому что искала убежище.

После того случая с лампочкой и аварией моя собственная кожа казалась мне невероятно тонкой, чтобы удержать то, что творилось внутри. Наша квартира с картонными стенами казалась игрушечным домиком, готовым сложиться от одного моего неосторожного вздоха. И если все звуки сольются в какое-то еще заклинание, дом может не выдержать. Я смотрела на Дакоту, и меня накрывал ужас: я могу навредить ей.

Замок Делагарди был другим.

Стоило мне переступить его порог, как я понимала: это место было крепостью не только снаружи. Даже если здесь что-то произойдет, эти стены выдержат. Думаю, они видели вещи и пострашнее. А Арден… казался скалой, о которую можно биться, не боясь разбить.

Так началась наша странная, изматывающая рутина.

У меня был переведен наперед только один отрывок. Чем дальше мы переводили, тем запутаннее все звучало и тем дольше отвечал Алекс. Перевод Алекса стал еще более корявым, но смысл был. С Арденом мы философствовали. Слова раскладывались ровно, лаконично.

Но самое главное, моя паранойя стала моим лучшим стратегом. Я решила, что не дам Ардену в руки все и сразу. Пусть ведут свои интриги, но в библиотеке будут мои правила.

Я переписывала письма от руки, вырывая предложения из контекста, меняя их порядок, чтобы он не мог уловить общий смысл послания. Я приносила ему огрызки полного текста. И он это знал.

Мы сидели за дубовым столом уже третий час. Лой устроился на широком подоконнике в дальнем углу, демонстративно листая какую-то книгу, которую выудил с нижней полки. Я поглядывала на него, напоминая, что я не одна и гравитация комнаты все еще адекватная, а не только справа от меня.

— Ты снова это делаешь, — низкий голос Ардена прошелся по моим нервам.

Я сжала ручку так, что пластик скрипнул.

— Что именно?

— Сопротивляешься.

Он придвинул свой стул вплотную к моему. Его бедро касалось моего, и даже через плотную ткань джинсов я чувствовала его пульс. Это было невыносимо. И это вызывало зависимость.

— Я не сопротивляюсь, — огрызнулась я, не поднимая глаз от листа, на котором в хаотичном порядке были выписаны слова из письма. — Я пытаюсь найти логику там, где ее нет.

Арден подался вперед, заглядывая в мои записи. Его рука легла на стол рядом с моей. Рукав его рубашки был закатан, обнажая сильное предплечье, по которому бежали вены. Я поймала себя на том, что слежу за тем, как перекатываются мышцы под его кожей, когда он сжимает пальцы.

— В контексте того обрывка, что ты мне подсунула… — он сделал паузу, и я почувствовала его дыхание с запахом мяты у своего виска. — Это не «свобода». Возможно, отделение.

Я наконец повернула голову и тут же пожалела об этом. Я могла рассмотреть дно его зрачка, пока он смотрел на мои губы.

— Хорошо, — сказала я шепотом, просто чтобы не молчать.

Арден медленно, давая мне шанс отстраниться, поднял руку. Его пальцы — длинные, прохладные — коснулись моей руки, накрывая ее. От этого прикосновения пересохли губы.

— Почти невозможно узнать, свобода это или что-то другое, не зная полного текста, — произнес он, не разрывая зрительного контакта. — Но если ты не переставила это предложение и следующее местами, то я прав. Понимаешь?

Я не понимала ни черта. Я не помнила, каким по счету идет это предложение. Я видела только, как его большой палец начал медленно, почти неосознанно поглаживать косточку на моем запястье. Это было отвлекающим маневром. Он все продумал. А я поддалась.

— Эй, лингвисты! — Лой щелкнул пальцами.

Мы оба дернулись, и я поправила браслет на запястье. Арден медленно, с явной неохотой убрал руку, но не отодвинулся. Я судорожно выдохнула.

Лой кинул книгу на пол.

— Я, конечно, дико извиняюсь, что прерываю ваш филологический экстаз, — ядовито заметил он, подходя к столу. Его взгляд метнулся от меня к Ардену и обратно, полный подозрения. — Но мы тут уже вечность. У меня задница затекла, а у Мирны, судя по цвету лица, сейчас начнется тепловой удар. Может, перерыв?

Арден откинулся на спинку стула, снова превращаясь в невозмутимого аристократа.

— Мы почти закончили этот абзац, — холодно ответил он, даже не глядя на Лоя.

— Да плевать на абзац, — Лой уперся руками в стол, нависая над нами. — Мирна, пошли дышать. Или просто уйдем отсюда.

Я посмотрела на Лоя, потом на Ардена. На губах плясала самодовольная улыбка. Он знал, что делает со мной. Он наслаждался этим. И самое ужасное — часть меня, та, что не была занята паранойей и страхом, хотела, чтобы Лой исчез, а Арден снова коснулся моей руки. Но этого не произойдет.

— Пять минут, — выдавила я, пряча глаза в тетрадь. — Еще пять минут, Лой. И мы пойдем.

— Ну-ну, — фыркнул друг, снова отходя к окну.

Арден снова наклонился ко мне.

— На чем мы остановились?

— На том, что нам пора, — передумала я, закрывая тетрадь.

Арден отстранился. И вокруг оказалось излишне много места.

Мы с Лоем вышли из замка в молчании. Лой еле волочил ноги, кряхтя, что эти переводы ни к чему не приведут. В этих словах была крупица правды, но тогда зачем эти письма и загадки?

Дома меня ждало письмо от Алекса. Я открыла ноутбук.

«Мисс Эванз, касательно вашего последнего отрывка. Лингвистическая конструкция указывает на процесс разделения. Дословный перевод: „Освобождение через потерю“. С удовольствием продолжу.»

Я перечитала это трижды. Алекс переводил слова, Арден переводил суть. Как бы я ни хотела этого отрицать, но с Делагарди этот мертвый язык оживал, становился понятным, интуитивным. Алекс давал мне каркас, Арден — наполнял его смыслом. Иначе быть не могло, Арден уже был знаком с хелионом. Он не говорил на нем, но знаком точно был. В глаза бросился герб Делагарди на магазине из окна. «Perha némus». Я раскрыла свои записи на кухонном столе. Это было легко. Все нужные леммы сложились в словосочетание. Через кровь. Их слоган «через кровь». Конечно, не удивительно. Но какой в этом глобальный смысл? Они убийцы? Ни одного преступления не было за все время,