Мои. Робкий дар убогого мира - Лина Таб
— Да что ты за скот такой!!! Обесчестил всю нашу семью! Да кто теперь твоих братьев в мужья возьмет, когда в семье такое безобразие!??? — распинается мужчина постарше, размахивая руками и причитая на всю улицу.
Яблочко от яблоньки…
Усмехаюсь про себя, если так орать на всю площадь, то конечно же об этом будут знать все. Я бы тоже с такой семейкой не связалась. Наследственность и все такое.
— Будут думать, что теперь вся семья такая. Что я своих сыновей не воспитал! — продолжает распинать мужчина и я даже останавливаюсь, как и многие другие, наблюдая за концертом.
Странные они, эти маги. Себя бы воспитал, там глядишь и сын бы был нормальный. Хотя куда там, у магов в семьях еще больший идиотизм, чем у людей, плодят ересь из поколения в поколение.
Следом, за ними выходят еще двое, напряженные, хмурые, явно побратимы этого отца. Скорее всего, биологического.
Тот парень, на которого обрушился гнев стоит понурив голову и лишь едва заметно сжимает кулаки. Ни слова, ни попытки защититься.
А ему хоть и не сильно, но прилетают оплеухи. И это на глазах у других.
Хотя о чем это я? Это у них в порядке нормы. Упрекать у всех на виду чуть что, а потом вопить о позоре.
Сами позорники.
Тьфу. Сплюнуть бы прямо под ноги ему.
Против воли, но засматриваюсь на мужчину. Красивый. Сразу видно породистый. Тем более маг. Здесь такие в ходу. У него есть потенциал удачно продаться. Или семье удачно продать его, с учетом местных реалий.
— Плетей ему, Норм, — произносит недовольно кто-то из отцов этого мужчины. Не тот, который трепет его, другой, что стоит поодаль.
Сморю на реакцию виновного. Вновь ни попытки протестовать.
Противно.
И воспитание это раболепское противно и прогибание взрослых сильных мужчин противно.
— Да. Плетей он получит. Но ты мой сын, Микайя. — обращается биологический отец. Он точно родной, так как они с этим мужчиной похожи немного, — и я дам тебе попытку. Одну. Единственную, — чеканит он строго и в этом голосе больше насмешки, уверенности, что это больше плевок, чем попытка. Догадываюсь уже, о чем он.
Ведь уже один раз наблюдала подобную картину. Осматривается.
— Внимание! Микайя Рольнак, маг среднего уровня. Обесчещенный вне брака, — зычным голосом обращается к людям, что уже с интересом, а кто-то с сочувствием зыркают в их сторону.
Морщусь. Но тем не менее не могу заставить себя пойти дальше. Уйти и пусть они варятся в своем мире, в своих нормах, законах и правилах. Дикие, бездушные твари.
— Всего десять черных монет, — озвучивает он удивительно, но крайне низкий откуп, то ли и правда в виде заботы и надежды, что сына пристроит, то ли в качестве очередной унизительной насмешки, ведь черные моменты это самая низкая валюта. Считай бесплатно для мага, даже его уровня, видимо, слишком проступок весомый. Задурили парню голову, а теперь он виноват и словно товар продается.
— Десять черных за брачную вязь, — повторяет снова, косо поглядывая на сына.
Но все, кто наблюдает всего лишь заинтересованы, чем закончится. У каждого в семье творится какая-то дичь, но они с упоением наблюдают, как кто-то заслужит свои плети или рабскую метку. Уверена, его не оставят в семье. Он обуза. Портит имидж и рыночную стоимость остальных сыновей. А как раба, его продадут значительно дороже, а сперва, забьют до потери сознания.
Хочу уже уйти, хотя мне реально жалко его. Но это не мое. Я не выношу безликих, безынициативных недомужиков, которые даже в глаза без спроса не смотрят. Зачем он такой? Зачем мне это подчинение? Даже от раба в этом случае толку больше.
— На площадь его, — буркает недовольно отец и в коем-то веке на его лице пробиваются капли человеческих эмоций, которые все же намекают на привязанность к сыну, а не равнодушие. Видимо, он все-таки хотел дать ему шанс остаться мужем, а не опозорившим всю семью обесчещенным рабом. Какая же нелепица.
И вот не знаю, какой черт дернул меня. Жалость к этому недоразумению, что не противится, когда его толкая в спину разворачивают к площади, что буквально за поворотом, или к его отцу, который сжимает челюсть и наверное переживает о его судьбе, но именно мой голос разносится по улице.
— Я даю десять черных монет за брачную вязь!
4
На улице становится тихо. Десятки глаз поворачиваются в мою сторону. Хочется скрыться. Ведь каждый из них пытается понять, сумасшедшая ли я, или может быть, люблю издеваться? Иначе, зачем мне обесчещенный муж? Это грязно. Таких даже среди людей принимают неохотно.
А я не знаю, зачем мне он. Может дело в том, что ночью я опять гоняла по кругу мысли о том, что стоило соглашаться на мужей. Ведь теперь, стоило переобуться, я понимала, что выкуп за мужа я еще долго не потяну, даже человеческого, хоть брать в мужья человека и не престижно, но не запрещено законом, как и наоборот.
Моих мужей мог оплатить город, в котором я жила, а в семьях обычно первого мужа оплачивает семья. А порой и остальных тоже. Я же не могла позволить и одного, а тут практически даром, дешевле, чем раба, купила мага, пусть и слабого, но он мог бы мне помочь с даром, хотя бы азами, они насколько знаю, везде одинаковые. Даже про книгу забыла, приободренная.
Но прилив радости быстро сошел на нет, стоило мне подойти ближе.
Мой будущий муж при моем приближении лишь сжался и сгорбившись в поклоне уже передо мной стоял побитой собакой, что смирилась со своей участью. Нет. Все-таки это была плохая мысль, но обратно уже я не могла забрать свои слова. Это порицается.
Поэтому собрав силу воли, сделала лицо кирпичом и не смотря на будущего мужа, начала переговоры с отцом. Хотя этого быть не должно.
— Где глава рода? — произношу холодно.
— Уехала, Рейна, — склоняет голову отец, — прошу простить меня, но если Вы желаете