Тьма времени - Сара Сэмюэлс

Потом Марселиус сказал:

— Эмили была права.

— В чём?

— Она сказала, что тебе становится лучше, раз ты снова начала жаловаться. — Он фыркнул.

Мои щёки вспыхнули.

Я вовсе не хотела постоянно ворчать и ныть, но бесконечное путешествие уже выматывало меня.

— Прости.

— Не извиняйся. Всё в порядке. Думаю, к вечеру мы найдём племя, — сказал он, подгоняя лошадь перейти на рысь.

— Правда?

Я отпустила его плечи и выпрямилась в седле.

— Правда. Видишь? — Он указал куда-то в высокую траву.

— Нет. Куда смотреть?

Я всматривалась в бескрайнее море золотистых трав.

— Видишь полосу сломанных стеблей? — Он снова указал вперёд, слегка наклонив голову.

— О! Да… Теперь вижу!

— Это след племени. Они прошли здесь совсем недавно.

— Откуда ты знаешь, что это не солдаты?

— Потому что, — сказал он, постучав пальцем по виску, — я знаю.

И действительно, примерно через час вдали в небо потянулись тонкие струйки дыма, а вскоре моим глазам предстали долгожданные типи.

— Скорее! — воскликнула я. — Ты нашёл их!

Эмили и Марселиус пустили лошадей в лёгкий галоп.

Я подпрыгивала в седле позади Марселиуса.

Когда мы въехали в поселение, жители племени начали выходить из своих типи и окружили нас.

— Вы вернулись! — сказал кто-то на языке сиу.

— Мы знали, что вы благополучно вернётесь, — произнёс другой.

Я взглянула на Эмили.

— Они так добры к нам. Интересно, что произошло, пока нас не было? Ведь они хотели, чтобы мы ушли.

— Знаю. Я и сама не понимаю, что случилось, но я очень рада, — прошептала Эмили.

Из типи вождя вышел Земной Медведь и поднял руку в знак приветствия.

— А-хо, друзья!

Он помог нам с Эмили спешиться, после чего с лошади слез Марселиус.

— Мы рады, что вы благополучно вернулись, — сказал Земной Медведь, тепло обнимая Марселиуса.

— И я рад, — ответил Марселиус, крепко обняв его в ответ.

Этот Марселиус — добрый, открытый, душевный — совсем не походил на того человека, который покидал вместе с нами племя. Я посмотрела на Эмили, но она продолжала смотреть прямо перед собой.

Пока мы с Романом отсутствовали, между Марселиусом и Эмили явно что-то произошло. Но сейчас было не время и не место расспрашивать её об этом. Роман находился в опасности, а мне были нужны ответы.

— А где Быстрый Ястреб? — спросил Земной Медведь.

— Романа держат в плену. Это долгая история, и Оливия сама вам всё расскажет, — ответила Эмили.

— Вождь ждёт тебя, — сказал мне Земной Медведь. — Пойдём.

Мои ослабевшие ноги дрожали, пока я шла за ним в жилище, покрытое шкурами.

В полумраке типи вождь посмотрел на меня своими затуманенными от возраста глазами.

— Оливия! Ты плохо выглядишь. Тебе нужен целитель.

— Нет, нет. Мне нужно совсем другое. Я в отчаянии! — Я опустилась перед ним на колени. — У нас почти не осталось времени, вождь. Возможно, Роман уже мёртв.

Я сложила руки перед собой.

Серое Перо нахмурился.

— Что произошло?

— Романа схватили. Нас обоих схватили. Но Бальтазар отпустил меня, пообещав сохранить Роману жизнь, если я вернусь с дневником моей матери! Я понятия не имею, где этот дневник, где находится сам Роман, и…

Вождь поднял свою морщинистую руку и успокаивающе провёл ею в воздухе.

— По одной мысли за раз, пожалуйста.

— Вы солгали мне! — выпалила я. — Вы знали, что Неистовый Ветер была моей матерью. И скрыли от меня правду, которая могла спасти нас всех! Теперь Роман, возможно, уже мёртв!

Меня трясло от переполнявших чувств.

— Мы отправились в это путешествие за ответами. Но вместо этого я узнала о своей матери такие отвратительные вещи, что меня до сих пор тошнит. Я видела, что она творила с бесчисленными мужчинами. Она была любовницей Бальтазара. Родила ещё одного ребёнка, кроме меня. Пыталась убить меня ещё в своей утробе. Пыталась отравить меня. Меня тошнит от неё. Я больше её не люблю. Для меня она больше не мать!

Вождь посмотрел на Земного Медведя, стоявшего у меня за спиной.

— Она говорит слишком быстро. Я не могу понять всего, что она говорит. Попроси её говорить медленнее.

— Оливия… — начал Земной Медведь.

Но я подняла руку, останавливая его.

— Я поняла. Поняла! Мне нужно говорить медленнее. Но я слишком расстроена.

Я глубоко выдохнула и начала сначала.

— Мы вернулись в дом Эмили и нашли дневник её отца. Он любил мою мать, и она родила ему ребёнка. Эмили — моя сестра! А ещё моя мать вела тот самый дневник, который все пытались заставить меня найти. Потом появился Бальтазар. Он забрал нас с Романом в своё демоническое логово и пытал. Он сломал Роману лодыжку, натравил на нас тараканов и…

Вождь поднял руку, призывая меня замолчать. Затем посмотрел мимо меня на Земного Медведя и что-то сказал по-сиу.

Земной Медведь пересказал мои слова на своём языке.

Серое Перо кивнул и снова перевёл взгляд на меня.

— Продолжай.

— Я встретилась с самым тёмным из всех порождений Тьмы, вождь Серое Перо. Я встретилась с Бальтазаром. И теперь у него Роман. Он держит его в плену. Бальтазар уверял, что сохранит ему жизнь, но я не верю ни единому его слову. Я не доверяю ничему, что он говорит. Это отвратительное существо, способное на такое коварство, которое я даже представить не могу. И если бы вы не солгали мне, всего этого можно было бы избежать, а Роман сейчас был бы рядом со мной. — От ярости мои руки дрожали. — Вы скрывали от меня правду. А теперь Бальтазар следит за каждым моим шагом. Он забрал мой кинжал и использует его, чтобы наблюдать за мной.

Я наклонилась вперёд.

— Прошу вас… расскажите мне всё, что знаете! Вы мне это должны!

Серое Перо тяжело, протяжно вздохнул.

— Ты тяжело ранена, Оливия. И ты больна. Тебе нужно исцелиться. Тебе нужен отдых.

— Мне не нужен отдых! Мне нужны ответы!

— А у меня их нет, — спокойно сказал Серое Перо.

Его слова повисли между нами.

— Что значит — нет? — ошеломлённо спросила я.

— У меня нет тех ответов, которые ты ищешь.

— Как такое может быть? Неужели вы совсем ничего не знаете?

— Прости меня, дитя, но нет. Я не знаю, где находится дневник. Не знаю и где искать кинжалы Солнца и Луны. Найти их предстоит тебе. Прости, но я не могу тебе помочь. — Он ненадолго замолчал, прежде чем продолжить: — И прости меня за то, что я не рассказал тебе правду о твоей матери. Я боялся того, что ты почувствуешь, когда узнаешь истину.

Желудок свело от отвращения и ненависти к собственной матери. Отчаяние сотрясло меня,