Проклятие короля фейри - Джейми Шлоссер

— Я бы очень этого хотела.

Вздохнув, я кладу голову ему на плечо.

— Я с нетерпением жду нашей совместной жизни здесь. Пока никто не пытается меня убить.

Шутка выходит ужасной.

Очень, очень плоской.

Словно по блину только что проехал огромный грузовик.

— Прости, Киаран.

— Ничто уже не будет как прежде. Когда мы были детьми, Гиа постоянно ходила за мной по пятам. Она умоляла меня поиграть с ней, и я соглашался, хотя давно был слишком взрослым для таких игр.

Его челюсть напрягается.

— Я не хочу её убивать. Но разве не это я пообещал?

— Ты обязан выполнить обещание? Это обычай фейри?

— Да. Ты же знаешь, мы не говорим того, чего не имеем в виду. Я связан своим словом так же крепко, как и нашей клятвой.

— Возможно, есть другой способ. Можно заключить новую сделку.

Он проводит рукой по моей щеке.

— Но как я могу оставить её в живых после того, что она сделала с тобой?

Я накрываю его ладонь своей.

— Если убийство Гии причинит боль тебе самому, найди другое решение.

— Разве ты не хочешь отомстить?

— Нет. Не если это будет стоить тебе счастья.

На мгновение прикрыв глаза, Киаран прижимается своим лбом к моему.

— Всего несколько часов в роли королевы, а ты уже лучшая правительница, которую когда-либо видело это королевство.

Я недоверчиво усмехаюсь.

— Посмотрим, что скажут на это дворяне.

— Они научатся тебя любить. Невозможно не полюбить тебя.

Солнце поднимается всё выше, окрашивая небо в розовые и золотистые оттенки.

Киаран поднимается и помогает мне встать.

— Сейчас рассвет или закат? — спрашиваю я, совершенно потерявшись во времени.

— Рассвет.

Глядя на созвездия и луны, я вспоминаю отражение в миске Астрид. То, как небесный рисунок встал на свои места, словно кто-то отпечатал небо прямо на моём лице.

— Если бы ты мог меня видеть раньше, ты бы узнал эти узоры?

Мне даже не приходится объяснять, о чём я говорю.

Киаран отвечает сразу:

— Безусловно. Более того, я не понимаю, как никто другой этого не заметил.

Его слова заставляют меня задуматься.

— Возможно, кто-то всё-таки заметил.

Мы с Киараном встречаемся взглядами.

И одновременно приходим к одному и тому же выводу.

— Гиа.

Чтобы сэкономить время, мы с Куинн решили долететь до Кассии.

Смотреть на мир сверху — захватывающее зрелище, и я не единственный, кто так считает. Когда Куинн прижимается ко мне, она не прячет лицо у меня на шее. Вместо этого она оглядывается через плечо, рассматривая земли, которые теперь стали её домом.

Я ещё не говорил ей, но мы с Дэймоном планируем вновь объединить Царство Снов и Царство Ночи. Он по-прежнему останется королём, однако наши народы смогут свободно перемещаться между двумя государствами, пользуясь правами граждан обеих стран. Наши ресурсы будут не обмениваться, а объединяться.

Вместе мы станем сильнее.

Когда мы пролетаем над районом гномов, Куинн улыбается мне. Я не могу удержаться от ответной улыбки.

— Да, мы обязательно когда-нибудь туда съездим, — говорю я прежде, чем она успевает о чём-либо попросить. — Думаю, после того как мы всё уладим, нам понадобится праздничное путешествие.

Она буквально сияет. Её глаза расширяются, а улыбка становится такой широкой, какой только может быть.

— Я бы с удовольствием.

Счастье переполняет её сердце, и на мгновение все наши проблемы отходят на второй план.

Сейчас я рядом со своей суженой.

Она жива.

Она здорова.

И у нас есть будущее.

— Я люблю тебя, — выдыхаю я, когда наши взгляды встречаются.

— И я люблю тебя.

Приподнявшись, она сокращает расстояние между нами и касается моих губ своими.

Я думал, что любоваться пейзажем важно.

Теперь уже нет.

Нет ничего прекраснее, чем чувствовать объятия своей второй половинки.

Закрыв глаза, я действую почти на автопилоте: целую её и одновременно слежу за направлением полёта.

Я понимаю, что мы уже близко, когда слышу, как на ветру развевается флаг Царства Снов.

Неохотно отрываюсь от губ Куинн.

— Дворец Дэймона значительно меньше твоего, — замечает она, когда мы стремительно спускаемся к мосту.

— Пусть тебя не обманывают размеры, — говорю я, не в силах отвести взгляд от её восхищённого выражения лица. Мне нравится наблюдать за ней, когда она открывает для себя мой мир.

Наш мир.

— Это место ценнее замка в Делаверии. У Дэймона и его родителей изысканный вкус. Всё здесь построено из камня, добытого в Метеоритных горах.

У Куинн от изумления приоткрывается рот.

— Поэтому он светится?

Я перевожу взгляд на дворец и понимаю, что свет, за которым я следовал, исходил вовсе не от ламп, фонарей или канделябров.

Светится сам замок.

Каждый прямоугольный каменный блок словно подсвечен изнутри, и я поражаюсь его красоте.

Я бывал на этом мосту бесчисленное количество раз.

Провёл здесь сотни ночей.

Я чувствовал под руками шероховатость стен и прохладу каменного пола под ногами.

Но никогда не представлял себе дворец таким.

Он похож на угасающую звезду.

Внутреннее убранство, вероятно, не менее впечатляющее, и мне не терпится увидеть его собственными глазами.

Охранники у главных ворот трубят в знакомые рога, оповещая Дэймона о моём прибытии. В конце они добавляют ещё несколько нот, сообщая, что я прибыл не один.

— Киаран!

Едва мы переступаем порог главного входа, как Дэймон направляется к нам.

Я узнаю его голос, но видеть его — это что-то совершенно нереальное.

Его тёмно-русые волосы спускаются чуть ниже плеч. Телосложением он почти не отличается от меня, хотя на несколько сантиметров ниже ростом. На его обнажённом торсе нет ни одной татуировки.

Я никогда не спрашивал, как он выглядит.

Мы оба считали себя слишком мужественными для игры под названием «потрогай моё лицо».

Женщины называют его красавчиком.

И они не ошибаются.

Черты его лица мягче, чем у его отца.

— Нам нужно поговорить. — Принюхавшись, Дэймон слегка наклоняет голову в нашу сторону. — Привет, Куинн. Рад, что ты вернулась.

— Я тоже. Уверена, вся Валора ужасно по мне скучала, — саркастично отвечает Куинн.

Лицо Дэймона становится серьёзным.

— Ты даже не представляешь. Киаран временами был совершенно невыносим. Ужасная компания.

— Эй, я был не настолько плох, — возражаю я, хотя прекрасно понимаю, что он прав.

— Ты разгромил мой тронный зал. Сломал стол, шесть