Кровь зимы - Екатерина Насута

Он сделал паузу и, покосившись на Каю, всё же продолжил.

— Видели стадо снежных туров.

— Большое?

— Под сотню голов.

— Много.

— Да. Старший клянётся, что были не только туры…

Кая прислушивалась к разговору, пусть не очень понимая, что скрывается за словами.

А Звонка, скатившись со ступеней, опустилась на четвереньки. Они с гончей вдвоём выписывали узоры по земле, то и дело останавливаясь, чтобы обменяться взглядами.

— Большероги?

— И они, и слоны тоже были.

— Скажут, что людям примерещилось…

— В последний раз, когда так примерещилось, если верить Хроникам, случилась Большая волна, — Драгомир наблюдал за тем, как Звонка, всё ещё стоя на четвереньках, описывает круги. Спираль расширялась. А Звонка все реже замирала. И в какой-то момент, оглянувшись, бросила:

— Есть. Иду… и это действительно не ревнивая любовница.

— О чём она? — поинтересовался Волков.

— Предположила, что не было никакой твари. А на тебя напала девка, которую ты попользовал и бросил. А теперь прикрываешься, выдавая её за тварь, чтоб жена не обижалась.

Драгомир хмыкнул.

Фыркнул.

И рассмеялся.

— Невысокого она обо мне мнения.

— Она ни о ком невысокого мнения. А потому так и не стала жрицей. И не станет.

— Почему?

— Жрицы не бегают на карачках за снежными тварями… а нюх у неё отменнейший. И заменить её кем-то будет сложно. Но так даже лучше. Она слишком прямолинейна, чтобы уцелеть среди жриц.

Звонка выпрямилась и теперь принюхивалась к воздуху. Кая тоже попыталась, но ничего не учуяла.

— У Медведевых не вернулся никто, — Белогор проводил взглядом фигурку в тёмном плаще. Звонка отмерла и сразу сорвалась на бег. — Два десятка проходчиков. Егеря опытные. Дорога старая. Мы по ней прошлись. Обнаружили стоянку. И добычу, и вещи… людей вот только не нашли.

— Плохо. Голос?

— Велено было считать, что имело место столкновение с Дикими.

— Что? Ерунда. Эти сами не полезут, если их не трогать, — Волков дернул плечом. — Да и у Медведевых с ними давний… союз.

Он запнулся и нервно дёрнул плечом.

— Тем паче, если бы вдруг, если бы и вправду дикие, то… они бы вещи точно прибрали.

— Именно. А там и клинки, и защита, и даже малый голем остался, — согласился Белогор.

— Ну да… дикие бы его мигом разобрали. Железом они не бросаются. Остальным бы тоже не побрезговали. И дай угадаю, следов схватки не было?

— Не было, — Белогор свистнул и, когда гончая откликнулась — лай был низким и утробным — пошёл на него.

— Ни крови, ни раненых, ни…

— Ничего. Люди просто ушли. Собрались и ушли.

Сердце Каи пропустило удар. Но она сумела устоять, не влезать в разговор. Наоборот, спрятаться бы, словно её здесь вовсе нет.

— Кстати, след тоже нашли. Правда, только до ближайшего ледника, а там… ну, мы не полезли проверять.

— Плохо… плохо, плохо, плохо, — ладонь Драгомира хлопала по его бедру, отбивая странный ритм. Он и шёл, следуя этому ритму, только шаг получался каким-то дерганым, нервным. — У других что?

— Не знаю. К нам обращались только Медведевы. Но добыча вольных сократилась вдвое. Говорят, что и количество их тоже не увеличилось. На западе появились мертвянки. К самой стене подходят. Зовут стражей на разные голоса. А деревня, которая в двух днях пути, новым частоколом обзавелась. И на каждом бревне череп висит. Некоторые — человеческие.

— Тьфу, погань… но если уж они… — Волков потёр шею. — Грядёт.

— Мне так тоже кажется. И не мне.

— Батюшка…

— Согласен с тем, что грядет. Но не согласен, что надо лезть. Считает, что напротив, следует укреплять стены, обучать людей, чтобы, как волна пойдёт, переждать. Это временное.

— Ну да…

— А теперь, когда и ваш Бастион ожил, шансы очень даже неплохие.

— Ну да, — уверенности в голосе Волкова не было. — Только… если ударят все, то не выстоим. В прошлый раз вон всё, что было по ту сторону… ничего не осталось. Да и стена не помогла. Стена остановит тварей, но не холод. Тогда всё вглубь вымерзло. И дома, засеки, и люди, которые жили.

— Знаю…

— Вы там долго языками чесать собираетесь? — раздраженный голос Звонки донесся откуда-то из-за дома. — Или всё-таки работать станем?

— Ты что-то нашла?

— Что-то… я что-то нашла! Могу погавкать, если тебе так понятнее…

— Характер, — откликнулся Белогор с улыбкой. — Характер у неё такой… а лает она и вправду звонко!

Сад.

В саду Кая ещё не бывала.

Зелень. Много зелени. Деревья, которые настоящие, большие, тянутся ввысь. И если забрать голову, то солнце, которому дождь не стал помехой, пробивается сквозь листву. А она, усеянная крохотными каплями, как кристаллами, напоённая светом, загорается. И становится яркой-яркой.

Нарядной.

Капли и вовсе сияют.

Кусты.

И цветы. Цветы Кая видела на картинках. А здесь они были живыми. И она тронула лепестки, удивляясь их мягкости. И ещё запаху, который уцелел на кончиках пальцев.

— Девочка не видела цветов? — Звонка вытянула шею.

— Не видела, — Кая не стала поворачиваться к этой женщине. — Там, где я жила, цветов не было. Точнее… другие.

— Какие же?

— Ледяные ландыши. И ещё туманные незабудки… темный вереск. Он тоже пахнет. Но иначе, — Кая потрогала другой цветок, темно-красный, будто залитый кровью. — Его срезать надо аккуратно. Стебли ломкие и крошатся. А если войдёт под кожу, потом замаешься занозу вытаскивать.

— Надо же, какая осведомлённость! Ну хоть кто-то из молодых наследников выходил за Стену не пейзажами любоваться…

Это она Волкова пыталась уязвить? Он снова хмыкнул и ничего не сказал.

— Здесь, — Звонка явно испытала разочарование. Впрочем, оно не помешало. Она указала на примятую траву. — Она появилась здесь, но откуда взялась, не скажу… дальше ваши гребаные цветы и сила перебивают всё.

Она почесала кончик носа.

А Кая…

Кая вдруг поняла, что её гончей это не мешает. И та, до сего момента рыскавшая вокруг, вдруг замерла. И потянула за собой.

Куда?

К кустам. К огромным кустам, что встали за спиной Звонки, как два стража. Они переплелись друг с другом, обнялись колючими ветками, словно страшно было им расставаться.

Белые розы.

И алые