Имя им - свобода - Катерина Дэй
А в руке он нёс бокал. Полный. Нетронутый. Вино стояло в нём тёмным, глубоким, неподвижным зеркалом и не дрогнуло ни на шаг за все шаги, которые он сделал.
Мира успела подумать с той звенящей ясностью, которая приходит вместо страха, когда страха уже слишком много: «Он несёт его, как несут не вино, а инструмент. Как несут приговор».
За ним шли две девушки-рабыни.
Мира не знала, как выглядит Зарина, но по описанию Энджила, девушка должна быть брюнеткой. А эти две были блондинками.
— Зарины в ложе Варанга нет, — произнёс Энджил. Он налил ей вина и поднёс вазу с фруктами, но Мира даже не посмотрела на угощение.
— Но где тогда она? — голос у неё вышел сухим, будто слова царапнули горло.
— Думаю, он оставил Зарину на решающий финальный бой. Как главный козырь.
Мира резко выдохнула, и этот выдох прозвучал почти как горький, без веселья смешок.
— Но Зарг может и не пройти решающий бой. Впереди первый и второй туры.
— Он не убивает козыри до раздачи, госпожа. Он выведет её в любом случае, даже если Зарг проиграет. Будем следить за боями.
Мира подняла на него глаза, и в них уже не было вопроса, а была тревога, острая, как заноза.
— А если с Зариной что-то случилось? Зарг не увидит её в ложе и будет обеспокоен.
Энджил чуть наклонил голову, не отводя взгляда. Его голос остался ровным, будто он раскладывал фигуры на доске, где каждая имела свою цену.
— На это и ставка Варанга. Ведь по их плану я предупредил Зарга о сестре. Он уже вышел с теми мыслями, что должен проиграть. Варанг лишь жаждет эффекта.
— И вытрепанных нервов Зарга, — прошептала Мира, будто договорила за него.
Энджил кивнул, соглашаясь, и чуть отстранился ровно настолько, чтобы не мешать ей думать. Потом, будто вспомнив что-то неприятное, добавил:
— Варанг любит растягивать удовольствие. Он не бьёт сразу. Он даёт почувствовать удар ещё до того, как он случится. Это его стиль: заставить противника неделями ждать, когда щёлкнет замок. А когда щёлкнет тот уже сам себя сломал изнутри.
Мира застыла. От этих слов по спине скользнул холод, не тот, что от сквозняка, а тяжёлый, липкий, будто на неё уже накинули плащ из предчувствий. Она сжала край накидки так, что пальцы побелели.
— Ты хочешь сказать, что он специально тянет… чтобы Зарг извёлся?
— Да, и он будет наблюдать, как Зарг станет делать ошибки, как будет непроизвольно смотреть на его ложу ища взглядом свою сестру.
Мира медленно кивнула, будто принимая удар, который ещё не прилетел.
— Ну что ж… — сказала она ровно, и голос её прозвучал твёрже, чем минуту назад. — Пусть он растягивает своё удовольствие, а мы растянем своё терпение.
Энджил едва заметно кивнул.
— Именно так, госпожа.
И в этот момент над ареной раздался гонг, извещая, что ставки на бойцов скоро прекратятся.
— Тэрвин, сядь рядом со мной, — обратилась к управляющему Мира.
Тэрвин немедленно исполнил приказ, а она шепнула:
— Я же не нарушаю правила тем, что усадила своего управляющего рядом?
— Нет. Сейчас все господа со своими секретарями: делаются ставки, записываются, и отдаются поручения, чтобы посыльный бежал в специальную ложу аренного служителя.
— А кто наш посыльный?
— Илий. Он внизу у ложи, и увидит, когда я подам ему знак.
— Что сейчас ожидать? — спросила Мира, наблюдая, как господа переговариваются со своими поверенными, сверяют списки, постукивают пальцами по папкам, будто проверяют пульс дня.
— Старый порядок: судьи оглашают Дома, потом жеребьёвка пока не сложится честная пара. Закон одного дома.
Тэрвин помолчал, будто подбирая самое важное.
— Единственное, чего я не боюсь в этой процедуре, госпожа: после неё никто не сможет сказать, что пары сговорены. Судьи и жеребьёвка чисты, как слёзы. — Он чуть подался вперёд, голос стал тише, но твёрже: — Сейчас начнётся.
Мира медленно кивнула.
И забили барабаны, и звук пошёл по амфитеатру, как волна по воде, сначала у барьера, потом выше, выше, пока не дрогнула последняя галёрка. Вышли пять служителей арены в белых плащах, с жезлами, и ниже, у барьера, выстроились бойцы.
Она нашла Зарга взглядом — он стоял прямой, спокойный, и лицо его было лицом воина перед строем: ни лишнего движения, ни взгляда вверх. Он не поднимал глаз на её ложу, но Мира знала: он уже увидел, что Зарины в ложе Варанга нет. И скорее всего он просчитал все ходы Варанга, проанализировал и в голове сложился определенный план. Мире оставалось лишь наблюдать за боем и играть свою роль. Не сводить глаз с арены, радоваться победам своих бойцов, иногда пить вино, иногда улыбаться и ни в коем случае не показывать переживаний. Мираэлле нужны были победы, а те, кто их приносил ей, не значили для неё ничего. Это, пожалуй, для Миры, было самое сейчас трудное.
— Между турами будут антракты, — тихо проговорил Тэрвин. — Это позволяет господам делать новые ставки, вести переговоры, заключать сделки.
— Тэрвин, когда Варанг предъявит права на Зарга? — Мира начинала волноваться, и голос чуть дрогнул, но она тут же приказала себе успокоиться.
— В любой момент держатель притязания может объявить требование при всех на глазах Ларии. И судьи обязаны выслушать немедленно. Вопрос лишь в том, когда именно это сделает Варанг.
— Объясни мне процедуру так, чтобы я знала её лучше писаря, — прошептала она.
— На арене Варанг поступит так: поднимется сам к судейской ложе или пошлёт своего управляющего, предъявит притязание с печатью. Судьи примут. Передача должника держателю будет объявлена во всеуслышание. И тут, госпожа, — Тэрвин посмотрел на неё в упор, не отводя взгляда, как смотрят, когда говорят самое важное, — тут вы должны сыграть. Потому что в эту секунду вся Лария будет смотреть не на Зарга. На вас.
— Я знаю, — сказала Мира. Она была готова к этому.
Её взгляд невольно обратился к ложе Варанга.
Он смотрел на неё.
Он не улыбался. Мрамор не умеет улыбаться — он умеет только менять освещение. Его взгляд прошёл по Мире сверху вниз, медленно, как проходят по описи имущества, задержался на её платье, поднялся