Равнины гнева - Изабелла Халиди
Беспокойство и чувство глубокого страха все еще преследовали Катала.
Если она была командиром подразделения Валерии, то она должна была находиться на этих залитых кровью равнинах во время Войны Четырех Королевств. Не было никакой возможности, чтобы и Роман, и Ото присутствовали при этом, пока она оставалась со своим легионом солдат.
И все же Катал ничего о ней не помнил.
Почему?
Могло ли быть так, что им каким-то образом удавалось избегать друг друга? Что он никогда даже не вступал с ней в контакт?
Он покачал головой, слишком хорошо зная, что было бы почти невозможно отличить ее от сотен тысяч других воинов и от полного хаоса, царившего на Войне и на том поле боя.
Но он не мог не задаться вопросом: неужели они сражались бок о бок? И что же такое Катал должен был помнить о Дуне, на что намекал Ото еще в казармах?
Чувство неловкости усилилось, когда генерал встал, краем глаза наблюдая за сильной женщиной. Все это казалось таким знакомым. Смутные воспоминания о той последней битве были налицо, и в то же время неясные, словно пелена опустилась на его глаза.
Нетерпеливые пальцы ласкали его разум, дразня его. Искушая его. Подгоняя его вперед, как будто он был на пороге какого-то великого открытия, если бы только он развеял туман, застилавший его мысли.
Он стиснул челюсти, его захлестнула новая волна разочарования.
Какого черта я опять упускаю?
— Генерал, — скрипучий голос Фаиза вернул его в настоящее, наследник Восточного королевства вошел в Мраморный павильон и остановился перед ними обоими. — Шебез, — улыбка растянулась на его лице, — моя любимая. Я так скучал по тебе. — Он наклонился, чтобы поцеловать Дуну в щеку, но прежде чем его губы смогли дотянуться до нее, пальцы сомкнулись на его предплечье, впиваясь и останавливая его дальнейшее продвижение.
Шея Катала медленно изогнулась, при этом он зарычал, как злобный зверь, не в силах переварить мысль о том, что другой мужчина прикоснется к ее нежной коже. Даже если этот другой человек был тем же самым человеком, который помогал Каталу во время его поисков Бакара, когда год назад пропала Дуна.
Брови Фаиза взлетели вверх, он был явно смущен проявлением агрессии. — Все в порядке?
Генерал сверкнул зубами, выставив клыки на всеобщее обозрение, и опасно улыбнулся. — Я советую тебе держать свой рот при себе. Если только ты не хочешь, чтобы я оторвал его с остальной части твоего лица.
Фаиз откашлялся, делая шаг назад и в сторону от Дуны. — Ладно, хорошо. Я вижу, что вы в прекрасном здравии, генерал, и какое это облегчение, учитывая, что в последний раз, когда я видел вас, вы были в шаге от могилы. — Его янтарные глаза метнулись к Дуне, прежде чем снова вернуться к Каталу, на лице было выражение глубокой задумчивости. — Мы должны сильно страдать, прежде чем обретем невообразимые богатства.
Двое мужчин уставились друг на друга, общаясь в тишине, поскольку оба вспоминали состояние полного отчаяния и паники, в котором находился Катал, когда не мог найти свою прекрасную пару. Когда он приставил кинжал к горлу Фаиза после того, как наследник отказался рассказать ему о причинах, побудивших его помочь ей сбежать, был так близок к тому, чтобы перерезать его пополам, что было чудом, что мужчина остался невредим и все еще дышал.
— Что привело вас в Навахо?
Дуна прочистила горло, восприняв смену темы как знак того, что неловкая встреча подошла к концу. — Король Лукан мертв.
Словно пораженный камнем, наследный принц отскочил назад, его рот открылся от шока, но он оставался немым.
— Его убил Мадир, — добавила она, словно решив, что лучше всего будет выложить все начистоту. — Кроме того, какой-то изначальный бог вселился в тело Мадира и угрожает уничтожить человечество.
Катал закрыл глаза и потер лоб, склонив голову, чтобы скрыть свое веселье. — Отличный способ мягко его подготовить.
— Что? — она пожала плечами, отводя глаза и изображая невинность. — Ты сказал, что мы должны были предупредить всех. Так что именно этим я и занимаюсь.
Катал ущипнул себя за переносицу. — Он выглядит так, словно у него вот-вот случится сердечный приступ, Дуна.
Она сердито посмотрела на генерала, прежде чем снова перевести взгляд на мужчину, о котором шла речь, чья натуральная миндалевидная кожа в настоящее время соответствовала их окружению.
— В следующий раз позволь говорить мне.
Голова Дуны повернулась, и она показала Каталу язык, пока Фаиз не смотрел.
— Да, очень зрело.
Она отмахнулась от него, не потрудившись повернуться к нему лицом.
— Сделай это еще раз, и я использую тот же самый палец, чтобы оттрахать тебя прямо здесь, на глазах у всех.
Она ухмыльнулась, проверяя его. — Нет, не используешь. Ты слишком территориален для этого.
— Да. Никто не может прикоснуться к тебе. Но это не значит, что они не могут наблюдать, как я заявляю права на то, что принадлежит мне.
Щеки Дуны вспыхнули, грудь быстро вздымалась.
Катал усмехнулся, облизывая губы от ярких образов, которые он отправил Дуне для ее собственного удовольствия. — Это возбуждает мою маленькую пару? Если на неё будут смотреть, пока она берет мой большой, толстый член?
Она хрустнула шеей, тяжело сглотнув. Прикрыв глаза, изо всех сил пытаясь сохранить серьезное выражение лица, поскольку ее разум заполнили эротические образы, все еще избегая смотреть на возвышающегося мужчину. — Ты можешь быть серьезным хоть минуту? Мы здесь по важному делу.
Наклонившись, он прошептал прямо ей на ухо: — Не нужно так стесняться. Только скажи слово, милая, и я заставлю тебя раскрыться и размазать капли по мраморному полу.
Словно по команде, король Базель Ахаз вышел на обширное пространство, его роскошные красные с золотом одежды колыхались в такт движению.
— Ваше величество, — крикнул генерал, выпрямляясь во весь свой устрашающий рост, когда импозантный член королевской семьи приблизился к ним.
Янтарные глаза короля пронзили его насквозь. — Давайте прогуляемся, генерал. — Затем, не сказав больше ни слова, вышел из Мраморного павильона и направился к Большому дворцу Навахо, ведя Катала за собой.
❖
Они прошли через роскошный Приемный зал, король Базель шел впереди. Его шаги были быстрыми, как будто он очень спешил. Через несколько мгновений Катал оказался перед очень знакомой уединенной секцией в дальнем конце роскошного церемониального зала, где альков был искусно спрятан в тени.
Двое