Обманутая жена. Продана генералу дракону - Александра Мауль

— Зачем вы мне это рассказали? — спрашиваю я и громко глотаю.

Тем временем генерал снова откусывает яблоко, и я наблюдаю, как он медленно жуёт, осматривая меня тяжёлым взглядом, задерживаясь на груди, поднимаясь по шее, и когда наши взгляды сталкиваются, мне кажется, будто по телу проходит какой-то импульс.

— Он рассчитывал меня напугать или ранить. Но это я воспользовался его оружием. Преподаватель уже после сказал нам одну интересную вещь: если ты не готов воспользоваться оружием, то лучше его не доставать. Подаришь преимущество своему сопернику. — он наклоняет голову, прикрывает правый глаз и указывает рукой, в которой держит яблоко на подсвечник, что я держу.

И замолкает.

На мгновение повисает молчание, а затем он слишком быстро оказывается рядом, и хватает меня за запястье той руки, в которой я держу оружие.

— Хочешь меня ударить? Так бей! — рычит он и наклоняется вперёд, запах мускуса становится насыщенным и разбавляет едва уловимым запахом дыма от костра — Ну же, Александра. Бей! — командует, давит на меня взглядом. Не разрывая нашего зрительного контакта, сжимает руку так сильно, что шиплю от боли и разжимаю пальцы. Подсвечник с грохотом валится у ног. А я вскрикиваю, когда он разворачивает меня и впечатывает спиной в свою твёрдую грудь, избавляя от своего плаща.

Зажмуриваюсь и стискиваю зубы, когда пальцы генерала касаются шеи, спускаются по груди к животу. Меня начинает колотить, когда он укладывает ладонь под грудью. Другая его рука оказывается на моей шее, и он заставляет запрокинуть голову. Не сжимает пальцы, просто держит там, где бешено колотится мой пульс.

А когда его губы оказываются там, где шея соединяется с плечом, я громко всхлипываю.

Дикий страх, который делает руки и ноги ватными, смешивается с отвращением из-за его прикосновений, а затем обжигающей волной прокатывается по телу. Кажется, что у меня даже сердце останавливается.

— Ты воняешь страхом и болью — рычит он и отпустив, делает шаг назад. — Это всё, что ты чувствуешь? — спрашивает и когда нахожу в себе силы обернуться, вижу, что генерал кривится.

Глубоко и часто дышит, от ярости раздуваются крылья его красивого носа, а зрачки снова стали нормальными. И я вижу, как во взгляде напротив медленно расцветает разочарование, а запах дыма становится интенсивнее.

— Что я ещё могу ощущать, когда меня предал, а затем продал за долги своего отца тот, кому я доверила свою жизнь и своё сердце. — отвечаю и обнимаю себя руками. — Не прикасайтесь ко мне, пожалуйста, я не собираюсь обслуживать вас только, потому что мой муж оказался мерзавцем — произношу и часто-часто моргаю, потому что предательские слёзы затмевают взор. — Если дело в деньгах, то дайте мне работу и я...

— Замолчи, женщина. Я буду решать, что и как тебе следует делать. Забудь о своём мерзавце муже и о работе. — он громко глотает и двигается ко мне, наклоняется так, чтобы заглянуть в лицо, и я замечаю, как по его щекам снова рябью ползёт чешуя.

Когда он так близко, ярость его обжигает мои щёки и плечи

— Ты принадлежишь мне, Александра. Чем раньше ты это поймешь, тем будет лучше для нас обоих. — он разворачивается и направляется к двери — Попрошу лекаря тебя осмотреть, и мы продолжим с того места, где остановились. — добавляет он не оборачиваясь.

Генерал в самом деле уходит.

Оставляет меня одну в этой огромной комнате, но облегчения мне его уход не приносит.

Там, где он меня касался, кожа горит, а тело бьёт дрожь.

Всё внутри сжимается так, что и вдох сделать больно, а предательские слёзы жгут глаза. Глубоко вдыхаю и выдыхаю, чтобы остановить истерику, потому что меня, наконец, накрывает понимание того, что со мной произошло.

Меня. Продали. Этому. Дракону.

Ужас от происходящего проникает в каждую клеточку сковывая. Мне каждое движение даётся с трудом, словно руки и ноги налились свинцом.

Закрываю руками лицо и громко всхлипываю, мне хочется зарыдать, закричать от отчаяния, но разве сейчас время для эмоций.

Я должна решить, что делать дальше.

Вздрагиваю, когда слышу тихий стук в дверь, а затем она открывается и в комнате появляется невысокая брюнетка. Улыбается мне, когда ловит мой взгляд и медленно проходит вглубь, закрывая за собой дверь.

— Меня зовут Лейна. Я лекарь и здесь, чтобы тебя осмотреть. Геральт сказал, что ты плохо себя чувствуешь.

— Кто? — хрипло спрашиваю и прочищаю горло — Кто сказал?

— Генерал — спокойно отвечает он и жестом указывает на дверь. — Геральт. Так, его зовут. Покажи мне свои руки, я хочу сначала осмотреть их. — голос её словно мягкий шёлк, успокаивает и обволакивает, и в отличие от блондинки, рядом с этой девушкой вдруг становится спокойно.

Она двигается ко мне, и я всё-таки позволяю ей меня коснуться.

Сначала она берёт мои руки в свои, проводит большими пальцами по тыльной стороне моей ладони, будто успокаивая, а затем переворачивает ладонями вверх и скользит взглядом по красным линиям. Отпускает одну мою руку и тёплыми пальцами касается моих ран. На вид, будто ожоги.

— Даже представить боюсь, как это было больно. Ты очень сильная. Обычно после такого невозможно встать с постели — произносит она и поднимает на меня взгляд — Я дам тебе обезболивающее, но для начала тебе необходимо помыться. Я побуду здесь или могу помочь тебе…

— Не надо. Я не хочу. Если можешь помочь, то сделай это сейчас — перебиваю её и вырываю руки.

Она со мной не спорит. Какое-то время смотрит мне в лицо, а затем кивает. Не сразу замечаю, что с собой она приносит какой-то чемоданчик. Всё так же позволяю ей заняться моими ранами, даже выпиваю успокоительный отвар и когда она заканчивает осмотр, удобно устраиваюсь на кресло, снова закутываясь в плащ генерала, который поднимаю с пола.

Геральт.

Я даже не знала его имени до тех пор, пока она не сказала.

Когда Лейна меня покидает, я снова напрягаюсь. Жду, что в любой момент дверь распахнётся и он войдёт, но время идёт, а генерал в комнату не возвращается.

Когда начинаю подозревать, что генерал в комнату не вернётся — поднимаюсь.

Сразу, как только вошла в комнату, я заметила стеклянную дверь, через которую сейчас можно увидеть звёзды, поэтому я прохожу вперёд и через двери оказываюсь на улице.

Вместо балкона меня встречает широкая площадка без перил