Страж крови и тени - Линдсей Спаркс

— Э-э, — протянул Бастиан, — это может быть не совсем так.

Мое внимание резко метнулось к Бастиану, который теперь стоял за другим диванчиком.

— Что ты имеешь в виду?

— Тебе не нужен Гэвин целиком, чтобы быть на полной силе, — сказал Бастиан. — По крайней мере, не весь он. Тебе нужна его кровь.

Я фыркнула.

— Которая в его теле.

— Может, не вся, — сказал Бастиан и глянул на дверь. — Тебе стоит поговорить с вампирами внизу, в лазарете. Я подслушал, как Гэвин говорил с одним из них, и похоже, они работали над новой настойкой — сделанной из его крови. — Бастиан пожал одним плечом и глянул на Ксавьера. — Думаю, его вдохновило то, что придумал ты.

Мои брови сошлись.

— Но зачем… — Я покачала головой. — Зачем ему думать, что мне может понадобиться кровяная настойка из его крови?

Бастиан снова пожал плечами, на этот раз обоими.

— Запасной план? Он кажется тщательным планировщиком.

— Гэвин, должно быть, предвидел возможность того, что кому-то придется остаться, чтобы поддерживать плененных королев, если не хватит времени освободить их всех, — сказал Ксавьер низким рокотом. — Он знал, что ты никогда не достигнешь полной силы без своего Главного Консорта, и он никогда не попросил бы более слабого подчиненного принести жертву, которую мог принести сам. Сомневаюсь, что он ожидал остаться, но он вошел в ту темницу готовым к этому, если понадобится. Ради нашего народа. — Рука Ксавьера снова легла мне на плечо, его пальцы растопырились на ключице, а подушечка большого пальца скользила вверх и вниз по задней стороне моей шеи вдоль позвоночника. — И ради тебя.

Мой подбородок задрожал. Я не заслуживала Гэвина. Он был слишком благороден, а я была просто собой. Просто библиотекарем с трагическим и трудным прошлым. Мое наследие не вязалось с тем, кем я стала, и я чувствовала себя мучительно неадекватной. Как я когда-нибудь оправдаю ожидания всех бессмертных вокруг меня, и союзников, и врагов? Как я когда-нибудь стану той Верховной Королевой, которая нужна Дому Луны? Спасительницей, которую мой народ ждал и на которую надеялся? Лидером, которого они заслуживают?

Дверь в гостиную снова открылась, и я поспешно вытерла глаза, когда Эш ввел в кабинет еще одну исхудавшую королеву. Это должна была быть Хелен, судя по поникшим светлым волосам и тусклым голубым глазам.

Я выдавила улыбку, которая, как я надеялась, выглядела приветливой, и указала на диванчик напротив меня.

— Пожалуйста, садитесь, — сказала я, хотя мало надеялась, что Хелен подойдет на роль моего учителя. Я чувствовала в ней пустоту. Отсутствие воли. Отсутствие себя. Я подумала о том, что Исадор сказала о Хелен, потерявшей своих консортов, и задалась вопросом, не в этом ли причина.

После нескольких минут одностороннего разговора мои подозрения, что Хелен плохо подходит на эту роль, подтвердились, и я попрощалась с другой королевой. Разговор с Дорис прошло примерно так же, и когда дверь в гостиную закрылась и мы с Ксавьером и Бастианом остались одни в кабинете, я вздохнула и откинулась на диванчике.

— Значит, Исадор, — сказала я смиренно.

Глава 4

Ксавьер обогнул диванчик и сел напротив меня, наклоняясь вперед и опираясь предплечьями на бедра.

— Она будет превосходным учителем. — Он протянул руку, пододвигая ко мне поднос с чаем и закусками. — Тебе следует поесть. Поддержи силы для следующего дела.

Я уставилась на него, забыв об Исадор и моем обучении, пока жар поднимался по моей шее, а лицо не вспыхнуло.

Как по команде, дверь в гостиную открылась, и вошел Эш в сопровождении Тейна. Он же — следующее дело.

Ксавьер был непреклонен: мне нужно связать еще одного консорта как можно скорее, чтобы смягчить последствия утраты Гэвина. Только Гэвин не был потерян. Мы точно знали, где он, просто не могли до него добраться.

Эш закрыл дверь, и они с Тейном встали на страже по обе стороны дверного проема.

Я облизнула губы, пульс участился, и посмотрела на Ксавьера. Бастиан стоял позади него, ухмыляясь.

— Если действительно есть кровяная настойка из крови Гэвина, — сказала я, отчаянно пытаясь найти логику в изменившейся ситуации, — то нам не нужно спешить, верно?

Дело было не в том, что я не хотела связываться с Тейном, но воспоминание о моем причастии всего с тремя бессмертными одновременно заставило меня вспыхнуть от смеси смущения и неуверенности. Они поклонялись мне, и мне это нравилось. Но я не чувствовала, что заслуживаю этого.

Каждый из них был совершенен по-своему. Как я могла быть достаточной для них? Я была одна, и когда Тейн присоединится к гарему как мой пятый консорт, меня разделят еще сильнее. Традиционно гарем королевы вампиров состоял из семи бессмертных консортов. Семь сердец, умов и тел, которые мне нужно ставить в приоритет. Семь человек, о которых нужно помнить при каждом решении. Семь бессмертных с их собственными желаниями, которые мне нужно удовлетворять. Это казалось невыполнимой задачей. Балансирование на грани, обреченное на провал.

— Соф, — сказал Бастиан, садясь рядом со мной. — Перестань. — Он взял меня за колени, разворачивая к себе, и собрал мои руки в свои. — Хватит себя принижать. Тебя более чем достаточно.

— Но почему? — спросила я, голос был тонким и слишком высоким. — Потому что я выжила? — Слезы навернулись, когда глубоко сидевшая во мне неполноценность вспухла. — Потому что я Верховная Королева просто потому, что так вышло?

Бастиан тихо, глубоко рассмеялся.

— В тебе нет ничего «просто так», — сказал он. — Все, через что ты прошла, сделало тебя больше. Ты выжила в дерьме, которое раздавило бы большинство, потому что ты сильная. Потому что у тебя есть воля продолжать. Ты не Верховная Королева Дома Луны случайно, Соф, а по праву. По крови, борьбе и, да, выживанию.

Преданность в его взгляде заставила мое сердце переполниться, и слезы прокрались через край век.

Уголок рта Бастиана напрягся, и на щеке показалась тень ямочки.

— И я могу обещать тебе, что когда дело доходит до причастий, никто из твоих консортов никогда не будет разочарован, потому что ты отдаешь так чертовски щедро и берешь как богиня, которая знает, что заслуживает всего мира.

По жилам разлился пожар, и мое лицо горело.

Бастиан освободил одну руку и мягко вытер мои слезы.

— А теперь ешь, — сказал он, глянув на ярусный поднос с едой, потом с ухмылкой посмотрел на меня, его глаза плясали. — Чтобы мы могли тебя