Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской - Адель Хайд

— Я больше не побеспокою вас, пока не будет такой возможности, — сказал он, встав с колен и отвернулся, собираясь уходить.

Но она крикнула:

— Велимир!

И он остановился.

— Скажите… Что у вас через месяц? — спросила Юленька.

Сначала он не понял, что за вопрос? Что через месяц? А потом вдруг вспомнил, что через месяц — бал в честь именин супруги императора. А завтра у него как раз совещание у государя именно по этому поводу.

Юленька

После ухода князя Северского я долго не могла уснуть. И хотя организм был уставший после всего пережитого, чувственные ощущения, которые я испытала от этой встречи, перекрывали слабость.

А вот мозг уцепился за одну фразу, которую князь сказал мне перед уходом, что дело об убийстве Вадизара Пореченского скоро будет закрыто, что убийца найден.

— Правда, есть небольшие сложности, но вам, Юлия Павловна, волноваться не о чем, — сказал князь.

Да я и не волновалась. Меня больше волновала та дата, что пришла ко мне в видении, и она в точности совпала с датой, которую назвал князь. И дата эта действительно была днём именин супруги императора.

Могло ли что-то случиться с князем именно там? Что-то мне подсказывало, что да, вполне могло. Вот только теперь дело осложнялось тем, что мне вроде как с драконами общаться нельзя.

Проснулась я рано утром и чувствовала себя прекрасно. Никакой слабости, ни боли в сердце, ни тошноты, да и головокружения никакого не было.

Встала, не стала звать горничную, накинула халат, и выглянула в окно. Прищурившись от солнышка, неяркого, уже осеннего, опустила глаза вниз и увидела знакомую карету. У Агриппины не только туалеты были розовые, и карета была оформлена в розовых тонах, с золотым гербом рода Златогоровых.

Скромность не являлась украшением Агриппины. Впрочем, от этого она не переставала быть добрым другом и надёжным партнёром.

Я вышла, решив, что, возможно, Агриппина с тётушкой в столовой зале сидят. Что тётушка, что Агриппина, чего уж скрывать, были любительницами вкусно поесть. Да и мне есть хотелось так, как будто я три дня ничего не ела. В доме пахло какой-то сладкой выпечкой, такой притягательно-волнующий аромат сдобного теста с корицей. Лучший аромат для утра.

А мне же ещё всю ночь что-то волнительное снилось. Я, если честно, даже с утра не сразу вспомнила, что же у меня хорошего произошло. А сейчас, почему-то вместе с ароматом корицы в воображении нарисовалась сцена, как князь Северский на коленях возле моей кровати, и губы его на моей ладони.

И вырвался сразу вздох, потому что всё это вместе рождало предвкушение чего-то светлого.

Тут же какой-то прагматичный голос в моей голове произнёс фразу из любимого в прошлой жизни фильма: «Хочешь большой и светлой любви? Приходи вечером на сеновал».

«Эх, — подумала я, вспоминая, что и в прошлой жизни ко всему относилась со «здоровой критикой», уже и помечтать нельзя!» Но на самом деле это правда. Да и не в моих правилах было мечтам отдаваться, видимо, это какие-то остаточные явления Юленьки во мне