Разрушение - Наталия Джастер
Вейл, Пози и Каденс тихо переговаривались. Скорее всего, они переваривали все: от истории, которую мы с Бриар выложили в ее комнате, до смерти Мерита в Теневом Саду, шантажа Риза и Мастеров.
И все же принцессе больше не нужно было ничего говорить. Если Мастера были потомками основателей-ремесленников Осени, то этим людям доверяли и ценили их, независимо от того, как им достались титулы. Эти предполагаемые идеалы должны были представлять нацию, как и их праотцы. Подобно Придворному Шуту и Королевскому Совету, Мастера тесно сотрудничали с монархией, помогая создавать и сохранять эти земли.
Но если это так, одна важная деталь не имела смысла.
— Почему же их нет при дворе? — спросил я. — Если они такие выдающиеся патриархи, разве они не должны занимать покои в замке?
— Мастера живут в своих загородных поместьях, — ответила Бриар. — Они также управляют кузнями и мастерскими в нижнем городе. Но в любом случае, они редко бывают при дворе. А поскольку доступ в наши подземелья ограничен жителями замка, страже потребовалось бы разрешение, прежде чем пустить гильдию в камеры.
— Вот почему они использовали Мерита в качестве примера, — пробормотал я. — Вот почему они почувствовали необходимость доказать, что препятствия вроде часовых не станут проблемой.
— Думаю, да. У Мастеров свои владения, помимо двора. Даже для собраний братства, которые длятся по несколько дней, они собираются подальше, а не в пределах замка. Они предпочитают тайное место в лесу, которое называют Запретной Норой.
Каденс нарушила молчание. — Веет жутковатой атмосферой.
— Почему оно так называется? — спросила Пози.
— Потому что до него не добраться, если не знаешь дороги, — ответила Бриар. — И потому, что только Королевская семья имеет к нему особый доступ, на случай, если мы с матерью захотим провести совет с гильдией.
— То есть, по сути, эти ремесленники хотят казаться сектой, — предположила Вейл.
— Эксклюзивными, — поправил я.
— Властными, — ответила Бриар.
— Властными. Эксклюзивными. Сектой, — нараспев произнес я. — Так или иначе, каждая фракция хочет звучать как можно более внушительно и неуловимо. На самом деле, мне это знакомо. Я как-то думал о том, чтобы дать своим покоям в Весне официальное название. В таком случае, давать своему месту встреч официальное название — это весьма в духе шутов.
На лестничной площадке Бриар остановилась и бросила на меня косой взгляд. — Конечно, ты сравнил их с собой.
— Всех сравнивают со мной, — заметил я.
Ее губы дрогнули, но веселье не достигло глаз. Попытка не пытка. К тому же — и да простит этого профессионального дурака его тщеславие — я ничуть не преувеличивал.
Мы вошли в склеп. В стенах квадратной комнаты были высечены ниши, а в центре стояла урна, полная огня. Потолок украшала архаичная резьба, повествующая о лисах, великанах и желудях.
В другое время мне было бы любопытно узнать больше. Но сейчас я с трудом видел и думал о чем-либо, кроме багрового цвета. Бриар, похоже, сложила мозаику, и любой вывод, к которому она пришла, терзал ее.
Я встал рядом с принцессой, когда мы нырнули в одну из ниш, где на гробнице, усыпанной кленовыми листьями, покоилось тело. Позади нас дамы остановились на пороге и ахнули.
В Весне хоронили своих мертвецов под деревьями в лесу полевых цветов. Но в Осени мемориал находился здесь, внизу, где недавно павшие придворные, дворяне и воины лежали, укрытые листвой. Тела оставались здесь до тех пор, пока не приходило время перевезти их на кладбище в лесу. Это давало душе человека возможность привыкнуть к смерти, так мне говорили.
Королевская семья была исключением. Они отправлялись в мавзолей, расположенный в грушевом саду в северной части замка, там, где я зажал Бриар в угол во время нашей небольшой стычки.
Сырой воздух пробрался сквозь мой камзол и рубашку. Дамы приблизились, стуча каблуками, и встали по одну сторону от тела Мерита, укрытого легким покрывалом.
Бриар не подавала никаких признаков того, что ей холодно. Если на то пошло, ее пятнистое лицо свидетельствовало о том, что ей больше не больно, а она очень, очень зла. Она встала напротив леди, в то время как я навис у ног солдата. Мы смотрели, как она откидывает покрывало.
Желчь подступила к горлу. В крови вспыхнула новая волна ярости.
Каденс поморщилась. Пози на мгновение отвернулась. Губы Вейл сжались.
Бриар сдавленно выдохнула. Она закрыла глаза, затем заставила их открыться, чтобы посмотреть на пепельное лицо рыцаря. Кто-то пришил его голову к шее, но багровая линия осталась, размозженная и толстая.
Его любимым оружием был молот, который он сжимал на груди. Но его еще не облачили в доспехи — это произойдет, когда его предадут земле, — поэтому отметины, изрезавшие его торс, были видны, усеивая изувеченную кожу, словно блядская схема.
Поначалу мы сравнили эти узоры с осколками стекла. Но когда взгляд Бриар вновь прошелся по рисункам, ее брови сошлись на переносице. — Это не стекло, — сказала она, подтверждая догадку. — Кто бы это ни сделал, они не рисовали стекло.
Осколки, да. Но какие именно?
Я оперся руками о поверхность гробницы и наклонился вперед, склонив голову и переводя взгляд с одного увечья на другое. Мы не смогли расшифровать значение этих знаков. Но теперь более мелкие детали стали яснее.
У фигур была текстура и объем. Будучи шутом, имеющим склонность к выбору мишеней, я очень хорошо осознавал одну истину: ни один символ никогда не бывает случайным.
Девушки подошли ближе, их ужас уступил место внимательному изучению торса солдата. Выходцы из страны искусства, их взгляды сместились, улавливая то, что жители Осени, скорее всего, пропустили бы при беглом осмотре.
— Но это определенно разбитый предмет, — добавила Каденс. — По крайней мере, его осколки.
— Да, — проскрежетал я, не отрывая взгляда от Бриар. — Этот предмет сделан из золота.
Значит, золотые осколки. А если один из Мастеров был ювелиром, то в его таланты входило бы создание украшений. Что сводилось к одной значительной вещи, которую я видел на Бриар всего несколько часов назад, когда мы трахались на ее троне.
Лицо Бриар вспыхнуло от возмущения. — Это моя корона.
23
Поэт
Мертвы. Эти хуесосы будут мертвы в ту же секунду, как попадут мне в руки.
Вот как обстояли дела. Шпионами Риза оказались Мастера — гильдия ремесленников Осени, которые притворялись верными Короне, в то время как сами погрязли в обмане и прочем дерьме. Именно они проникли в наш лагерь, отрубили голову Мериту и каким-то образом умудрились перекинуться парой слов с моим сыном.
По крайней мере, один из них, раз уж