История одной ненависти - Дара Бояринова

От этих мыслей, от непонимания, как эта женщина могла решиться на такой поступок из– за совершенно неинтересного мужичонки, у него свело желудок и подкатил горький комок к горлу. Итан уже собрался резко ответить ей отказом и перевести разговор в рамки допроса, но она его опередила:

– Соглашайтесь. Вы же голодный, до вас был мужчина, он попробовал, ему очень понравилось, – и первый раз с момента его прихода легко улыбнулась.

– Какой мужчина? – осторожно спросил Итан.

– Инспектор полиции, из нашего районного отдела, мистер Тиркас Кучейн. Приходил поговорить о делах житейских. Так он пообедал с огромным удовольствием, еще и добавки попросил. Или об этом нельзя говорить, тоже считается взяткой должностному лицу? – продолжая улыбаться, поинтересовалась дамочка.

Удерживая готовое хлынуть, как прорвавшаяся плотина, облегчение, остужая мысленным приказом непонятные эмоции, Итан ответил:

– Ему можно, он же из районного отдела, считай почти член семьи, – и осторожненько так, как на минном поле сапер, уточнил: – А во сколько он приходил?

Итан вдруг осознал, что волнуется, даже разозлился и одернул себя: «Ты чего, Кёрк? Что за эмоции? Остынь!»

– Это важно? – спросила Тина.

– Да!

– Так. Я попробую сообразить… – Она задумалась, вспоминая. – Я как раз закончила готовить и сверяла время.

«Ну давай, милая, давай не подведи меня!» – просил про себя Итан, внимательно наблюдая за выражением ее лица.

– Около часа дня. Да, в час, точно! Мы поговорили минут сорок, и он ушел. А что случилось– то?

– Ничего страшного, – радостно ответил Итан Кёрк, поражаясь самому себе. – Давайте! С удовольствием поужинаю, раз вы предлагаете! Только, не обижайтесь, я позвоню, поговорю с вашим мистером Тиркасом Кучейном.

– Да, пожалуйста, если это так важно. Телефон вон там, – указала на стоящий в углу телефонный аппарат

* * *

Тина принялась хозяйничать – разогревать еду, накрывать на стол, – а Итан тем временем достал записную книжку, нашел телефон местного отделения полиции, и сняв трубку с рычажков набрал номер, представился и спросил инспектора Кучейна. Разговаривая с коллегой, он все время незаметно наблюдал за Тиной и думал: с чего это он так реагирует? Откуда эмоции? Он был профессионалом и никогда не позволял себе во время работы чувств. Конечно, они возникали всегда, но он умел загонять их очень далеко, чтобы не мешали трезвой оценке ситуации, и выпускал только после окончания дела, разрешая себе симпатии, антипатии, жалость и злость.

– Благодарю вас, инспектор Кучейн, – закончил он разговор.

Обед оказался очень– очень вкусным, ничего подобного он не пробовал в своей жизни. И этот штрих он добавил к ее портрету

* * *

– Это очень вкусно! – похвалил Кёрк со всей возможной искренностью.

– Спасибо! Приятного аппетита. Давайте я попробую ответить на ваши вопросы.

– Давайте, – не прерывая процесса вкушения, согласился Кёрк.

– Вы спросили: почему мы расстались?

– Да.

– Причина самая простая: оказалось, что мы чужие люди, а я долго себе в этом не признавалась. Я отпуск взяла, чтобы разобраться, и уже неделю пытаюсь все по местам расставить в голове. Попробую вам коротко сформулировать.

– Можно и пространно.

– Мы никогда не были близкими и родными людьми. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Надеюсь, но поясните, пожалуйста, как вы понимаете.

– Не было родства душ, что ли… Да и любви настоящей никогда не было. Мы знакомы очень давно. Альберт племянник Дерека Виброу.Дворецкого леди Турсенс. Вы наверняка в курсе, почтенная леди оставила после себя наследство, разделив деньги между близкими ей людьми. Моя тетя получила значительную, ну в смысле, бо льшую часть, но и остальных, в том числе и Дерека леди Турсенс не обидела. Альберт был для Дерека словно сын, и когда он решил начать своё дело, Дерек помог племяннику, дав денег. Альберт воспользовался деньгами дяди очень умно и правильно. Он начал строить своё дело, и всё его время было посвящено этому. Я как– то пару раз помогла Альберту, после этого он начал оказывать мне знаки внимания. Если честно, я приняла его ухаживания, но всё это протекало как– то вяло… Я тогда тоже только устроилась в адвокатскую контору, и не до копаний в чувствах нам было, вкалывали оба, уставали так, что была одна мечта – выспаться. Да– да, я после того, как закончила гимназию, несмотря на то, что у моей тёти и у меня тоже были деньги, я работала. Так как по завещанию леди Турсенс моя часть денег была положена в банк. На какой– то особый специальный счет, и я смогла ими воспользоваться только через три года. Но к этому времени у меня уже была замечательная работа, и я вполне могла обеспечить и себя, и тётю сама.

Потом, когда он уже встал на ноги, как– то все вошло в привычную колею: у него своя работа, у меня своя. Но в последнее время мне стало тяжело рядом с ним. Я все чаще смотрела на него и удивлялась: совершенно чужой мне человек, почему же мы вместе? Интересы разные, восприятие жизни разное, даже юмор разный.

Я замолчала, обдумывая, как объяснить правильно то, что поняла, проанализировав за эту неделю наши с Альбертом отношения.

– Что, вот так подумали и решили расторгнуть помолвку? – спросил мужчина с сомнением.

– Да нет, мне был предоставлен веский повод.

– Какой же?

– Банальный. Я случайно застала его в постели с моей подругой.

– Да уж, действительно банальный, – хмыкнул следователь. –Как зовут эту подругу?

– Одри Шульц.

– Как давно вы дружите? – он записал данные в блокнот, который положил вместе с ручкой под правую руку, как только присел за стол.

– Мы познакомились на первом курсе в гимназии для девушек. Мы учились в одной группе. Дружили. Не так, чтобы поверять все свои секреты, но довольно близко.

– Она живет в Калле?

– Да.

– Как давно?

Я вздохнула, поняв, что придется рассказать, хотя бы коротко, об их отношениях с Одри, а следовательно, неизбежно и о себе.

– Как вы в уже в курсе, я не всегда жила так, – обвела я рукой пространство. – Когда мне было десять, моя мать отправила меня в Калле. Здесь я и познакомилась со своей подругой Лаурой. Так получилось,