Смена формы - Кэсси Александер

Доктор Товар держал в руках моё резюме.

Он был красив. Смуглая кожа, чёрные волосы, волевой подбородок, широкие плечи под твидовым пиджаком. На секунду я пожалела, что не постаралась одеться получше для собеседования, а потом вспомнила, что он врач.

Врачи для медсестры — плохая идея и вообще вне зоны доступа. С врачами слишком часто приходится ссориться. В больнице это была настоящая война. Медсёстры на передовой, а врачи — как генералы вдалеке, которые никогда не верят, когда ты кричишь, что у тебя заканчиваются патроны, в то время как они кричат идти в наступление.

Дочитав резюме и нахмурившись, доктор Товар на мгновение удивлённо вскинул взгляд, будто только сейчас по-настоящему меня заметил. Собравшись, он указал на свободный стул.

Я села напротив него. Кабинет был личным, не смотровым: простой стол, потрёпанные стулья. За его спиной стояли книги на испанском и английском, толстые медицинские словари, явно устаревшие. Будь кабинет хоть чуточку меньше, наши колени столкнулись бы под столом.

— И почему же я вообще смотрю на ваше резюме? — У него был лёгкий акцент, такой, который говорит, что человек вырос где-то в другом месте, но живёт здесь уже очень давно.

— Наверное, мне повезло? — Я попыталась вложить в голос хоть немного убедительности, но вышло вяло.

Он поморщился, и его взгляд снова прошёлся по мне сверху вниз, совсем как у той женщины в коридоре. В клубе или на свидании это могло бы казаться флиртом, но здесь я чувствовала себя так, будто он методично фиксирует все мои недостатки. Закончив осмотр, он вздохнул.

— Вы не говорите по-испански, верно?

— Простите, нет. Зато я мастерски играю в шарады.

Улыбки не последовало.

— Что вы знаете о работе с разнонациональной группой пациентов?

Мне пришлось замаскировать предпоследнее место работы в резюме. Никак нельзя было написать «хорошо ладила с вампирами» в графе «предыдущий опыт».

— Я работала в окружной больнице. У нас там бывали самые разные пациенты.

— Почему ушли?

— Не любила ночные смены.

— И все же следующая ваша работа была в клинике сна? Ваша… нынешняя работа? — уточнил он, внимательнее вглядевшись в даты.

— Мне больше нравится работать днём. И с пациентами, которые находятся в сознании.

Он задумался. Доктор был ненамного старше меня, лет тридцати с небольшим, но держался так, будто обязан излучать ауру зрелой мудрости. Наверное, для врача в общественной клинике это часть роли.

— А… э-э… что случилось с фреской на улице? — попыталась я завести непринуждённый разговор.

Он бросил на меня строгий взгляд поверх моего резюме.

— Мы её закрасили. Не хочу, чтобы на моей смене люди молились смерти.

Я сглотнула и кивнула. Он отложил резюме.

— Ничего личного, мисс Спенс, но вы совершенно не подходите для работы здесь. Вы не говорите по-испански, у вас нет опыта настоящей работы в клинике с пациентами в сознании, и вы никогда не работали вне больничных стен. Не думаю, что вы можете нам что-то предложить. Вообще ничего.

Его тон не был грубым, он просто констатировал факты. Моим первым порывом было с ним поспорить, но… а чем я могла возразить? Мама была права: то, что драка — единственный инструмент в моём наборе, не значит, что он всегда лучший. Да и какой смысл упираться, если фреска исчезла? Глупо было думать, будто это был какой-то знак.

И отказ здесь не означал, что я обречена на работу в центре сна. Я разослала резюме в кучу других мест. По крайней мере, теперь я знала, что надо придумать более убедительную легенду про то, почему ушла с прошлой работы.

Я встала и протянула руку для рукопожатия.

— Ну что ж. Простите, что отняла у вас время.

Он пожал мою руку. Ладонь у него была тёплая и сильная, и он сдержанно кивнул.

— Немногие вообще пытаются устроиться сюда.

— Это должно меня подбодрить?

— Нет. — На его лице мелькнула быстрая улыбка, а потом он жестом указал на дверь.

***

Я сама нашла дорогу по коридору на выход. Первый промах. Но у меня, вероятно, ещё было около суток в запасе в центре сна. Им столько времени понадобится, чтобы найти замену, а сегодня утром я не видела свою вакансию на «Крейгслисте». Никто не мог знать, что я ищу новое место. Надо будет позвонить туда вечером, если ничего не получится. Я попыталась наскрести хоть немного энтузиазма по поводу возвращения туда и ощутила внутри пустоту.

Я как раз выходила в зону ожидания, когда дальняя дверь, ведущая наружу, распахнулась. Вошли двое мужчин: один тащил другого, который спотыкался и истекал кровью. Сидевшая в зале мать закричала, а её дочка смотрела на всё это с невинным видом.

— ¡Médico! (врача!) — выкрикнул тот, что стоял на ногах, и втащил раненого ещё на шаг внутрь. Пожилая женщина с чётками начала громко молиться.

Я шагнула вперёд и быстро прикрыла за собой дверь, чтобы защитить персонал. Справа сквозь пластиковую перегородку было видно, как администраторы метнулись прочь, словно перепуганные кролики. Надеюсь, они побежали сообщить кому-нибудь, что в приёмной раненый.

— Они пытались меня похитить! — Стоявший мужчина ткнул в меня тем, что я с запозданием опознала как пистолет. Я тут же подняла руки вверх.

— ¿Quién eres? (кто ты?) — спросил он.

Я не знала точного смысла фразы, но пистолет отлично подсказывал контекст.

— La enfermera, — ответила я, вспомнив единственное подходящее испанское слово: «медсестра». Медленно открыла сумку и достала пару перчаток. — Позвольте взглянуть на вашего друга.

Поскольку ни один штатный сотрудник клиники пока так и не появился, мужчина с пистолетом буркнул что-то вроде согласия. Я подошла ближе к раненому. Пуля попала ему в верхнюю часть плеча. Позади нас, пока мужчины были отвлечены, а пистолет направлен на меня, остальные пациенты потихоньку выбирались из зала, переступая через кровавый след раненого.

— Должно быть, очень больно. Давайте усадим вас. Как давно это случилось? Сколько крови он потерял? — Я продолжала задавать вопросы, стараясь отвлечь их обоих от массового бегства у двери. Осмотрела его визуально и обеими руками в перчатках. Пока его тащили сюда, он измазался кровью с ног до головы. Где-то могло скрываться второе, куда более опасное ранение. Не найдя ничего подозрительного, я осторожно коснулась пальцем рядом с раной — он взвизгнул.

— Помолись за меня, бабушка! — взмолился раненый, обращаясь к пожилой женщине, которая осталась единственной из пациентов в зале.

Бабушка громко фыркнула.

— Скорее умру, чем стану за тебя молиться!

Я услышала, как позади с грохотом распахнулась дверь в подсобку.

— Чёрт возьми, я