Трансильвания - Оксана Пелевина

Лишенная городских фонарей деревня Бралуй с заходом солнца быстро погрузилась во мрак. Сидя на краю чужой кровати, Каталина с тревогой думала о том, что здесь, в трансильванской глуши, даже ночь наступает раньше. В тесной комнатушке даже в летнюю пору отчего-то было прохладно и зябко. Талия стояла у окна, тщетно вглядываясь в темноту деревенской улицы. В голове все еще звучал голос Ады, а перед глазами с наступлением темноты замелькали жуткие тени, словно сошедшие со страниц книг.

– Пора отходить ко сну. Этот день был невероятно долгим, – произнес Петер.

– Дверь закрыта? – с тревогой поинтересовалась Талия. – Папа, проверь еще раз.

Подойдя к двери, Петер дернул ее за ручку.

– Закрыто на засов. Спите.

Не сдвинувшись с места, Каталина тряхнула головой.

– В этом месте мне не хочется смыкать глаз. Кто знает, что на уме у этих деревенщин? Вдруг ночью они ворвутся сюда, чтобы ограбить нас?

– Катиш… – Петер устало потер рукой лоб, смахнув выступившую на нем испарину. – Мне кажется, порой ты слишком пессимистична. Мир вокруг тебя не настолько враждебен, как ты думаешь.

– И это говоришь мне ты? Человек, который не дает нам и шагу ступить без своего бдительного взора?

– Я ваш отец. Беспокоиться о вас – мой святой долг. Но я бы не хотел, чтобы сама жизнь казалась вам испытанием. Знаете, в свое время я объездил добрую половину мира. Я встречался с разными людьми, изучал их культуры и обычаи. Мир часто удивлял меня, но никогда не разочаровывал. В одну из таких поездок я и встретил вашу маму. Тогда она казалась мне недосягаемым идеалом. Дворянка с загадочной русской душой. Суровая и в то же время нежная. Сдержанная в обществе и неудержимо живая в кругу своей семьи. Если бы я был скептиком, пожалуй, никогда не сделал бы шаг ей навстречу. Просто испугался бы ее неприступности. Но, к счастью, тогда я был открыт этому миру и не видел перед собой никаких препятствий. И лишь поэтому сейчас передо мной сидят мои дочери. Прекрасные молодые девушки, что лишь начинают жить эту жизнь.

Подойдя к кровати дочерей, Петер ласково погладил каждую по голове, как делал тогда, когда они были детьми. Отцовская забота немного успокоила Каталину и на некоторое время вернула в беззаботное детство.

– Сейчас я выйду, а вы приготовься ко сну, хорошо?

Перечить отцу больше не хотелось. Его уставшие глаза, наполненные необъяснимой печалью, будто молили о смирении. Каталина кивнула.

– Да, папа.

Как только отец вышел за дверь, девушки достали из чемодана ночные платья и распустили волосы. Переодевшись, обе юркнули под одеяло. Засыпать в чужой кровати вдали от дома было неуютно и тревожно. Однако усталость брала верх, заставляя отяжелеть веки и провалиться в сон.

Среди ночи настойчивый громкий стук в дверь, заставил Петера вскочить на ноги. Спросонья не понимая, что происходит, Каталина в панике уставилась на отца.

– Не открывай! – вскрикнула она.

Но мужчина не обратил внимания на просьбу дочери. Одевшись на скорую руку, он аккуратно отодвинул ее с пути и, подойдя к двери, громко спросил:

– Кто там?

– Господин, это я, – из-за двери раздался голос старосты. – Дело срочное…

Не мешкая, Петер отпер дверь, но в комнату, где в одном ночном платье тряслись от страха его дочери, Драгоша не пустил. Мужчины говорили на пороге.

– Что стряслось?

– Господин, вы велели докладывать вам обо всех…нарушениях. Я узнал… Сам видел, как Захария, Роман и Григор вопреки вашим вразумениям снова собрались на кладбище. Говорят, не станут приезжего господина слушать. Будут дом охранять, как умеют. Пока каждую свежую могилу не проверим, говорят, не успокоимся.

Нахмурив брови, Петер ненадолго погрузился в размышления. А после решительно заявил:

– Идем на кладбище. Немедленно. Новых преступлений допустить нельзя.

– Ночь, господин, пешком идти будем долго. Возьмем лошадей, – предложил Драгош.

– Давно же я не садился в седло… Ну да ладно. Так будет быстрее.

Понимая, что отец не шутит и действительно собирается пуститься в погоню за деревенскими мужиками, Каталина повисла у него на руке.

– Папа, нет! Не уходи! Не оставляй нас здесь!

На помощь сестре подоспела Талия. Глядя в лицо отца перепуганными глазами, девушка умоляла:

– Не выходи на улицу, пожалуйста. Оставь дела до утра.

Но Петер был непоколебим.

– Закройтесь изнутри и до утра никого не пускайте. Я постараюсь управиться побыстрее.

– Нет, нет! Не уходи, пожалуйста, – в один голос выкрикнули сестры.

– Каталина, не глупи и ложись в постель. И уложи Талию.

Успокаивать девушек Петеру было некогда. Обувшись, он решительно двинулся к выходу, попутно высвобождаясь из рук дочерей. Пару мгновений спустя мужчина вышел из дома, напоследок напомнив о необходимости запереть дверь. Как только голос отца стих, Каталина вздрогнула, окруженная тяжелой ночной тишиной. Рядом всхлипнула Талия. В эту минуту Каталина испытала невероятную злость. Поступок отца казался ей неоправданно беспечным. Даже глупым. Как он мог привести их в эту дикую глушь и оставить одних?

«Если ты думаешь, папа, что после я забуду об этом, то нет, не надейся. Я еще долго буду припоминать тебе эту подлость».

– Где мое платье, Талиша? – засуетившись, Каталина бросилась к чемодану.

– Что ты делаешь? Зачем тебе платье? – не понимала Талия.

– Ты оставайся здесь, а я пойду за папой. Верну его обратно, – решительно заявила Каталина.

– Нет! – Талия в ужасе бросилась к двери, запирая ее на тяжелый засов. А затем, раскинув руки в стороны, загородила выход спиной.

– Отойди от двери, – скомандовала Каталина.

– Нет! – в ответ Талия замотала головой. – Я не пущу тебя туда. Ты что, забыла слова Ады? В этих краях опасно. Нельзя выходить ночью из дома. Нельзя! Там же могут быть…

– Кто? Вампиры? Не сходи с ума, Талиша, – недовольно бросила Каталина. – Там действительно опасно. Но не из-за мифических кровососов, а из-за людей. Эти деревенщины могут напасть на папу, попытаться ограбить богатого господина или еще хуже… – Каталина двинулась к двери, но Талия и не думала отступать. – Отойди же!

– Я не выпущу тебя, Катиш, не проси.

Взглянув на подрагивающие от страха губы сестры, на ее глаза, готовые вот-вот наполниться слезами, Каталина сдалась. Закрыв руками лицо, девушка опустилась на край кровати и твердо уверилась в том, что просидит так до утра. Однако спустя короткое время собственное тело стало нарушать ее планы. Босые ноги, касаясь деревянного пола, быстро начали замерзать. Плеч коснулся гадкий, потянувший словно из ниоткуда, сквозняк. Каталина убрала руки от лица и обхватила себя, чтобы согреться. Талия, видя, что сестра больше не пытается сбежать, медленно отошла от двери