Свидание со смертью - Келли Крэй

И снова я не получил ответа.

— Куда это тебя занесло? — проворчал я, прежде чем перейти к Зеленому Бассейну.

Следующим шел Красный Бассейн, и в него отправились предназначенные для него души. К счастью, сегодня у меня не было душ для Черного Бассейна, а это означало, что моя смена подошла к концу.

По крайней мере, официально.

— Йоханн, — позвал я громче прежнего.

— Он в галереях, — раздался голос позади меня. Голос с британским акцентом, от которого у меня бы задергался глаз, будь у меня глазные яблоки.

Резко обернувшись, я обнаружил не кого иного, как Седрика, главного занозу в заднице обитателей Священных Залов, стоявшего рядом с моей косой. Его кулак сжимал рукоять орудия — которую он никоим образом не смог бы сдвинуть с места, поскольку она ждала и откликалась только на меня.

Высокий молодой юноша с короткими бело-русыми волосами, средним телосложением и обманчиво мальчишеским, гладко выбритым лицом, он был одет в свой привычный современный костюм — черный пиджак и галстук. Претенциозная донельзя серебряная цепочка для часов с брелоком свисала из кармана его жилета.

Ему нравилось казаться важной персоной, но при этом он не делал ни черта значимого. Как и все мы, он пришел в Залы ради убежища. Для него это означало выполнение мелкой рутинной работы в архивах. Перевод старых магических текстов, упорядочение томов и аннотирование исторического дерьма или чего-то в этом роде — бессмысленная возня в стиле наказанных после уроков школьников.

Если спросить моего мнения, он был балластом похлеще любого другого.

Хуже всего было то, что он это понимал. И это жутко его бесило.

Именно поэтому он задевал за живое меня.

— Что Йоханн делает в галереям? — спросил я.

Он не обратил на меня никакого внимания. Вместо этого он самодовольно ухмыльнулся, глядя на косу, и упер вторую руку в бок, словно притворяясь, будто этот инструмент принадлежит ему.

Скорее всего, именно это он и делал, поскольку Седрик ни капли не смущался заявлять каждому, кто готов был слушать, что он гораздо лучше подготовлен для моей работы — и куда больше достоин ее, чем я.

— Я задал тебе вопрос, мудак.

Седрик окинул меня ошарашенным взглядом своих жутких ледяно-голубых глаз, словно только что вспомнил, что я здесь. Нахмурившись, он указал на меня пальцем. — Это… блестки на твоей мантии?

Я заскрежетал зубами. Ведь я думал, что стряхнул эту дрянь.

— Йоханн, — настоял я на своем.

Седрик хрустнул шеей — одна из его привычек со времен, когда ему однажды отрубили голову. У него остался жуткий шрам, который я часто мысленно мечтал вскрыть заново. Наверное, у него были и другие шрамы — от того, как он умирал и снова оживал на протяжении десятилетий. Когда-то в него стрелял Билли Кид, а до этого Влад Цепеш превратил его в садовую статую. Если бы я точно не знал, что оба они мертвы, я бы завел чертов фан-клуб.

Словно преодолевая некое усилие, Седрик убрал руку с моей косы. Затем он зашагал ко мне, и его выражение лица было все таким же напыщенным и осуждающим, как и всегда.

— Пропала душа, — сказал он. — Но никто не может назвать ни саму душу, ни то, куда она делась.

Тени моей внутренней сущности сжались в грудной полости, и мрак источил нечто сродни страху. Это было чувство, с которым я не сталкивался очень и очень давно. И все же, разве можно забыть столь ядовитое ощущение?

— Это всё равно не объясняет, что Йоханн делает в…

— Он в галереям, разговаривает с кем-то из Избранных, — произнес Седрик своим беспристрастным тоном, глядя прямо в мой капюшон с безразличным выражением на лице. — Они сверяют все имена за прошлую ночь, но имя пропавшей души также отсутствует в списках. Так что, повторюсь, никто не знает, какая именно душа исчезла и куда она упорхнула.

Кто-то из чертовых Избранных был здесь? И Йоханн остался с ними наедине?

Я отпрянул от Седрика и направился по коридору, ведущему в галереи.

— Куда это ты собрался, Жнец? — спросил Седрик. Мои шаги были бесшумными, в то время как каблуки его полированных черных туфель гулко щелкали по мрамору.

Я не ответил. Чем меньше слов Седрику, тем лучше.

— Возможно, ты что-то знаешь? — поинтересовался он. — О пропавшей душе?

Я продолжал идти, кости моей правой руки хрустнули, когда я сжал ее в кулак.

— Думаешь, ты кого-то упустил? — рискнул предположить он.

Тени в моей грудной клетке рассеялись, и энергия моей души пронзила все конечности. Сила внезапного гнева заставила меня резко развернуться к Седрику и впиться пальцами в его воротник.

Его руки взметнулись вверх в знак капитуляции, но я все равно швырнул его о стену, пригвоздив к ней.

— Тебе бы этого хотелось, не так ли? — выдавил я сквозь зубы.

— Я лишь думаю, что это может стать доказательством — еще одним доказательством того, что я прав.

— Я никогда никого не упускаю. Никогда.

— Значит, это была ошибка Йоханна, — бросил он. — Или, возможно, Флоры.

— Мы не упускаем души, — прорычал я. — Никто из нас.

— Принято, — ответил Седрик. — Но скажи, раз уж ты здесь, и я удостоен такой редкой чести, как твое безраздельное, пусть и колючее внимание, у меня есть кое-что, что я хотел бы с тобой обсудить.

Седрик хотел сопровождать меня во время моих обходов. Бесчисленное количество раз он высказывал непрошеное — и дерзкое — мнение о том, что мне не помешал бы помощник.

Это была его вина, что он скучал. И что по большей части он был бесполезен. Не моя.

Я не был нянькой. Но эта мысль никак не желала укладываться в его толстую и заплывшую самомнением башку. Впрочем, как и в башку Йоханна. Флора была не намного лучше.

— Ответ «нет», — рявкнул я. — Он был «нет», когда ты только появился здесь, и он по-прежнему «нет». До тех пор, пока я существую в этом качестве — а это будет длиться вечно, мать твою, — ответ всегда будет «нет». Тебе понятно?

Седрик в упор уставился на меня своим суровым зимним взглядом, ледяные