Няня для мертвого наследника дракона - Юлий Люцифер

— Как далеко? — спросил Роэн.

— На Сарре меньше часа.

— Почему вы вспомнили только сейчас?

— Потому что вчера в записях Селии увидел имя Каррена и всю ночь пытался вспомнить, где его слышал в последний раз. Возраст иногда заставляет мозг работать медленнее, но не всегда хуже.

Теон слушал очень внимательно.

— Там могут быть бумаги мамы?

Лорен посмотрел на него.

— Могут. Обещать не стану. Но если она боялась хранить часть материалов в Ранвеле и не доверяла официальным архивам, Каррен был подходящим человеком.

Роэн уже принял решение.

— Поедем сейчас.

Я посмотрела на него.

— Кто?

— Я и Лорен.

Теон открыл рот.

Роэн сразу продолжил:

— Ты останешься здесь. Не потому, что я хочу скрыть от тебя находки, а потому что лететь туда ради старых бумаг тебе совершенно незачем. Кроме того, после вчерашнего нужно дать голове отдохнуть от новых драконов.

Мальчик вздохнул.

— Я уже понял.

Роэн посмотрел на меня.

— Элина останется с тобой.

Я подняла бровь.

— Вы сейчас опять решили за меня?

Он остановился.

Лорен тихо усмехнулся.

Роэн потер переносицу.

— Хорошо. Элина, вы хотите лететь за архивом или остаться с Теоном?

Я посмотрела на мальчика.

Потом на горную долину за окном.

— Останусь. Не потому, что вы распорядились, а потому что Теону сейчас действительно лучше провести день спокойно.

— Спасибо.

— Видите, как просто работает вопрос.

Теон улыбнулся.

— Я говорил.

Роэн посмотрел на сына.

— Вы двое становитесь слишком похожи.

— Это хорошее воспитание, — сказала я.

Он ничего не ответил, но в глазах появилась улыбка.

Через полчаса Тарн и Сарр поднялись над долиной.

Роэн полетел с Лореном на Тарне.

Господин Мелвин остался у дома смотрителей с Сарром: после появления чужого военного всадника Роэн не хотел оставлять нас без связанного дракона.

Первые несколько часов прошли удивительно спокойно.

Теон занимался.

Норен проверял его состояние.

Мы сходили к ручью, не приближаясь к скоплению свободных драконов.

Аррас находился далеко, но Теон несколько раз говорил, что тот сегодня спокоен.

Потом мальчик вдруг попросил меня показать список мест, куда он хотел поехать.

Я удивилась.

— Он остался в Ранвеле.

— Я помню его наизусть.

— Тогда зачем нужен лист?

— Хочу добавить еще одно.

— Какое?

Теон посмотрел на горы.

— То место, где мама хранила бумаги.

Я не сразу ответила.

— Мы еще не знаем, действительно ли она там что-то оставила.

— Если оставила, добавлю.

— Хорошо.

Он немного помолчал.

— Госпожа Маррен, вы знали свою маму?

Вопрос застал врасплох.

— Да.

— Она умерла?

— Давно.

Теон посмотрел на меня осторожнее.

— Вы тоже не любите говорить?

Я подумала.

— Не так, как ваш отец. Просто иногда не вижу причины рассказывать о прошлом каждому человеку.

— А мне?

— Что именно хотите знать?

— Вы ее помните?

— Хорошо.

— Тогда вам легче.

Я поняла.

Ему почти не осталось собственных воспоминаний о Селии.

Все, что он знал о матери, пришло от других людей.

— Возможно. Но память тоже бывает разной. Я помню голос моей матери, то, как она заплетала волосы, как сердилась, если я читала ночью. Вы знаете свою маму по другим вещам: книгам, письмам, рассказам Роэна, Марты, Норена. Это не хуже. Просто иначе.

Теон провел носком сапога по земле.

— Если найдем ее бумаги, я смогу читать?

— Не все сразу. Если там взрослые документы про расследование, часть будет слишком сложной. Но то, что касается вас и что можно объяснить, думаю, отец покажет.

— Он раньше бы не показал.

— Раньше ваш отец вообще считал, что молчание лечит почти все проблемы.

Теон улыбнулся.

— А теперь?

— Теперь медленно учится.

— Вы его научили.

— Не преувеличивайте.

— Он сам говорил, что вы все меняете.

Я посмотрела на мальчика.

— Когда?

— Не скажу.

— Почему?

— Это был его разговор с Нореном.

Я подняла брови.

— И как вы его услышали?

Теон очень серьезно ответил:

— Дверь была открыта.

Я рассмеялась.

По этой причине в Ранвеле можно было объяснить половину детских секретов.

После обеда я все-таки заставила его писать.

Он протестовал меньше обычного.

Чем спокойнее становилась его жизнь хотя бы на несколько часов, тем легче возвращался обычный Теон.

Около четырех над горами появился Тарн.

Я увидела первым темное движение между скалами.

Теон почувствовал раньше.

— Отец вернулся.

Мы вышли к площадке.

Тарн сел тяжело, потому что нес двух людей и два больших дорожных ящика.

Роэн спрыгнул сразу.

Лорен слез значительно медленнее и тут же начал жаловаться, что молодые всадники совершенно не умеют выбирать нормальные воздушные потоки.

Роэн даже не спорил.

Я смотрела на ящики.

— Нашли?

Лорен ответил:

— Больше, чем ожидал.

Теон подошел ближе.

— Мамина?

Роэн присел перед сыном.

— Часть точно принадлежала ей. Есть письма с ее подписью и копии документов, которые она оставила Каррену. Но сначала мы должны спокойно все разобрать.

— Я могу присутствовать?

— Часть времени. Если речь пойдет о вещах, которые касаются твоей матери и могут быть тяжелыми, я сначала прочитаю сам. Потом расскажу тебе нормальными словами.

Теон нахмурился, но согласился.

Я заметила, что Роэн не добавил «потому что я так сказал».

Это тоже стало привычным.

Ящики перенесли в дом.

Лорен открыл первый.

Внутри лежали папки, завернутые в промасленную ткань.

На некоторых были даты.

На других номера частей.

Один пакет был подписан рукой Селии:

«Если со мной что-нибудь случится, передать Роэну лично».

Я почувствовала, как все внутри замерло.

Роэн тоже увидел.

Он не коснулся пакета сразу.

Теон стоял рядом.

— Это вам.

— Да.

— Мама знала?

Роэн посмотрел на сына.

— Похоже, она понимала, что расследование опасно.

— Вы откроете сейчас?

Роэн взял пакет.

— Не при тебе.

Теон хотел возразить.

Но Роэн продолжил:

— Не потому, что это тайна о тебе. Это письмо от моей жены, которая знала, что может не вернуться. Я хочу сначала прочитать его сам.

Теон замолчал.

Потом кивнул.

— Хорошо.

Мы оставили его с Нореном и господином Мелвином.

Я думала, что Роэн попросит меня выйти тоже.

Он не попросил.

Мы с Лореном остались.

— Вы уверены? — спросила я.

Роэн посмотрел на пакет.

— Если