Демон Ледяных Звезд - Виктория Олейник
Прикусив губу, я подавила долгий стон, но тот все равно вырвался томным мычанием. Пожалуйста, пусть демон продолжает! Впрочем, у Ашриэля были свои соображения; вернувшись к моим губам, он снова меня поцеловал, в то же время согнув мою ногу в колене и удобно разместившись между моих бедер.
Это тоже было пыткой: чувствовать его плоть, скользящую там, внизу по всей длине. Снова и снова; твердая, пульсирующая, слишком жаркая для принца льда. Одновременно мужчина терзал мою грудь, а его поцелуи становились все более откровенными. Я широко распахнула глаза, ощутив, как его язык коснулся моего, это было невероятное, острое ощущение, от которого у меня совершенно снесло крышу.
Ну, хватит! Ашриэль дратовал меня, умело разжигая пламя. А мне хотелось большего, прямо сейчас, было мало поцелуев, мало откровенных, но все-таки просто ласк.
Хотела ощутить мужчину внутри. Как тогда, в первую нашу ночь, глубоко, жарко, безудержно…
— Аш! — выдохнув, я подалась к нему бедрами, а когда тот не понял, нырнула вниз ладонью, решив, что сделаю все сама, раз мужчина медлит. Может, тогда он поймет, чего хочу?
Увы, стоило коснуться его плоти, как он остановил меня. Мягко, но непреклонно перехватил мою ладонь и поднес ее к своим губам. От невесомого, сдержанного касания его губ к костяшкам моих пальцев с моих губ сорвался самый неожиданный звук, который могла от себя ожидать — сродни гневному рычанию.
Я не этого хотела!
— Будь по-твоему, любовь моя, — хрипло шепнул демон, усмехнувшись уголком рта. — Пожалуй, традиции можно и обойти, обойдемся без супружеского долга. Сладких снов, родная…
— Что?! Нет! Стой!!!
Я дернулась к нему, прекрасно зная, что означают эти слова, но все равно успела схватить лишь воздух вместо демона. Как всегда, по своему обыкновению, Ашриэль просто взял и исчез в снежном вихре!
Да как он мог… мучительно застонав, я перевернулась на бок, лелея свое мучительное, болезненное желание, волнами опаляющее изнутри. Хоть на стенку лезь! Было так хреново, как никогда не было, внизу всё скрутилось так туго, что, казалось, еще немного — и умру прямо в этой постели!
— Да чтоб это…
Проклятье, этому демонюке не откажешь в коварстве! Он не мог наказать меня больше, чем довести до такого состояния — и послушаться отказа именно в этот момент! Кто бы знал, что можно так страдать от неудовлетворенности желания, о котором я еще месяц назад вообще не подозревала! Это желание убивало!
— Чтоб это всё… ледышка колючая!
Но что могла противопоставить ему? Прикусив край одеяла, я захныкала. То есть демон правда-правда отказывает мне в супружеском долге? Тьху! Никогда бы не подумала, что именно из-за этого испытаю самую жгучую, самую мучительную обиду в своей жизни…
88
У меня была тысяча и одна причина для злости. Не знаю, на кого злилась больше, на себя — сдавшейся так легко — или на Ашриэля, который намеренно разогрел меня до такого состояния. Даже спустя полчаса все во мне бурлило, а жар требовал выхода. И я совершенно не могла с этим совладать!
— Ледяная сосулька! — в сердцах выдернула я еще одну лиану.
К счастью, меня никто не запирал, и, обнаружив записку в книге, оставленной на столе в моей спальне, я смогла последовать инструкции. В бумажке ждало лишь коротенькое «Приходи в оранжерею за столовой к десяти? Римма» — и больше ничего.
Ушло время, чтобы найти помещение. Впервые услышав, что в замке имеется оранжерея, я заинтересовалась этим и на удивление быстро нашла необходимое место. Удивительно, что даже внутри Замка имелись ледяные розы, а также алые, белые, чайные, каких только в этой оранжерее не было!
В ожидании указанного времени я занялась единственным, что было мне под силу: сорняками в садовых горшках. Интересно, за этой оранжереей кто-то следит? Совсем заброшенное место. Выдергивая хищную лиану за лианой, я тихо ругалась себе под нос; в садоводстве я всегда находила свое успокоение.
В детстве меня временами брали на дачу, так что худо-бедно могла отличить сорняк от цветка. По виду ледяные розы взывали ко мне о помощи, а я была так раздражена, что даже не сразу вспомнила о кровожадности прекрасных цветочков. Хотя какая уж разница, что они, что я сама, в данный момент обладали сходным настроением.
Я зашипела, когда одна из лиан, по ощущениям, начала «сбегать от меня» глубже в землю. Ну, нет, на тот раз справлюсь с ней! Отогнав подлую мысль, что если даже не справлюсь, Ашриэлю придется вмешаться, фыркнула и все-таки выдернула сорняк.
Отбросив его через плечо, выпрямилась. Ну вот. Цветы словно расправили лепестки — хотя, может, дело в капельке моей крови, упавшей в землю. Подняв руку, я раскрыла ладонь, с досадой осматривая нечаянную царапину: с этими цветами всё-таки лучше держать ухо востро…
— Тея! — Голос подруги застал меня врасплох; обернувшись, я угодила в ее объятия и выдохнула. Уже десять вечера? Как быстро летит время! Отступив от меня, подруга заговорщицки подмигнула. — Как хорошо, что ты получила записку! У меня только в оранжерею получается пробраться, да и то рискованно. Но я поспрашивала…
— О чем?
— О Теяре. — Римма присела на один из больших ящиков и призадумалась. — Ты права. О ней тут слышали.
— И что? — насторожилась я, отбросив все дела на потом.
Сев на свободный ящик, нахмурилась: значит, о моей сестре всё-таки знают в этом мире? Перед глазами возник образ маленькой сиротливой могилки. Мне всегда говорили, что Теяра и года не прожила; будучи младше, я не задавала по этому поводу вопросов.
Возможно, стоило бы… даже здесь свои тайны.
— Она жива? — Мои руки стиснул сорный побег лианы. — Неужели так?
— Нет… да… об этом ничего не говорили. При ее имени рассказали о триаде, двух сёстрах и их защитнике, какая-то странная история. Черное сердце и светлое сердце, связанные общей судьбой, вот что поведали при упоминании Теяры.
— Общей…