Третья дочь графа фон Дигби - Елена Галунец
Тут же посыпались сообщения с картинками, и я села рядышком, заглядывая в телефон. Пожалуй, что-то было, но явного сходства я не находила, потому что его и не могло быть, и я не могла понять, с чего Луи взял, что они похожи. А потом я увидела фотографию совсем молоденькой моей свекрови с младенцем на руках. Рядом с ней стоял свёкр, и он держал за руку трёхгодовалого мальчика. Глядя на него, я потеряла дар речи. Мой Саня был вылитый брат Луи — Федерико. Маранольские родственники ведь в честь него и дали второе имя нашему Алессандро. Луи, тоже увидев это, не спешил перелистывать фотографию. Наше замешательство нарушила свекровь, решившая не поговорить, а посмотреть на сына по видеосвязи. Луи нажал кнопку принятия, и я тут же отстранилась, чтобы она меня не видела.
— Луинджи! Говори, зачем тебе фотографии? — строго спросила она.
— Вот за этим, — подтащил он к себе играющего рядом Саню и навёл на него телефон.
Свекровь замерла на пару секунд, всматриваясь, а потом разразилась долгим речитативом маранольских выражений, которым я не знала перевода. Единственное, что я поняла, — она тоже увидела сходство с Федерико.
— Ты от меня скрывал сына? Как ты посмел? — расплакалась она.
Мне оставалось продолжать находиться за кадром и обалдевать от того, что происходит.
— Как тебя зовут, малыш? — спросила она, обращаясь к Сане.
— Он не понимает тебя, — ответил Луи.
— Кто его мать? Почему ты не учишь его маранольскому?
Я подскочила на ноги, понимая, что Луи сейчас меня покажет, и замахала руками. Я была не готова пока к разговору со свекровью, но Луи резко повернул телефон.
— Здрасте, — улыбнулась я.
— Салиса? Но мой сын сказал… Луинджи! — закричала она. — Ты зачем оклеветал мою невестку? Мы завтра же вылетаем. Я тебе такое устрою!
Луи тут же выключил телефон и рассмеялся от души. Саня, не понимая, что сейчас произошло и почему какая-то бабушка ругалась, взял из рук Луи телефон и принялся листать фотографии.
— Папа, — ткнул он пальчиком, и я наклонилась, чтобы посмотреть, почему он так сказал.
Не передать словами, как заколотилось моё сердце, когда я увидела фотографию Свирида с гладко выбритым лицом. Только был он немного моложе. Выглядел лет на двадцать пять…
— Нет, это твой дядя Федерико, — ответил Луи.
— Нет, папа, — вцепился Саня в телефон.
Теперь мне стало понятно, почему Саня так похож на маленького Федерико. Да как такое может быть? О боги! Свирид ведь тоже в том мире иностранец. Языки даже схожи. Неужели Свирид — другая версия Федерико? Это получается параллельный мир? Там и моя копия где-то есть? Луи непонимающе посмотрел на меня, и я снова села рядом.
— Этому трудно найти объяснение, но мой бородач без бороды — вылитый твой брат, — неуверенно проговорила я.
Луи перестал улыбаться. Это открытие заставило нас крепко задуматься. И после того как мы уложили Саню спать, мы долго разговаривали, лёжа в кровати. Луи рассказывал про брата, а я немного про Свирида, и действительно, в каких-то мелочах были совпадения. Федерико тоже был рукастый и мог починить или смастерить что угодно, но ему не давали заниматься тем, чем он хочет, заставляя перенимать отцовский опыт ведения бизнеса. Он так же, как и мой бывший бородач, был правдолюбом и никогда не мог пройти мимо, если кому-то нужна была помощь.
Следующим вечером к нам приехали свёкры. Как на Луи набросилась мать с упрёками — надо было видеть. Он поначалу пытался словесно отбиваться, а потом сдался. Отец в этом не участвовал. Сообщил, что извинится перед моими родителями, и почти сразу ушёл заново знакомиться с внуком. Свёкры задержались в Фортингалле почти на месяц. За это время мы отпраздновали третий день рождения Алессандро Федерико, и на этом празднике наши родители действительно помирились. Мой папа, как узнал, что внук очень похож на их родню и у них нет сомнений в том, что он истинный Суинелле (а это значит, что я его не нагуляла), сразу подобрел и стал иначе смотреть на ребёнка. Только я, зная правду, замкнулась. Я не хотела больше расстраивать родных, поэтому избегала тем, связанных с моими перемещениями.
* * *
Луи нас с Саней всячески баловал разными подарками, заботой и вниманием, чем смог быстро заслужить доверие. А ещё я умудрилась с первого раза сдать экзамен по вождению. Ещё бы! С таким учителем, как собственный муж, который заставлял меня каждый вечер оттачивать парковку, развороты и заезд в гараж, я самая первая вышла на сдачу среди нашей группы, состоящей из десяти человек. Луи порой ругает меня за то, что я веду себя не как леди, стараясь затесаться среди людей не соответствующего мне статуса, но это всегда в конечном счёте было мне на руку. Я снова стала любимицей простого населения, и новость о моей беременности разлетелась по всем средствам массовой информации быстрее, чем я сообщила о ней сёстрам.
Скорое появление на свет ещё одного мальчика не помешало мне восстановиться в университете, и, как только я пришла в себя после рождения Роберто Амадео Суинелле, я без угрызений совести оставляла его на нянюшек и спокойно училась. Кстати, свекровь, увидев на ягодице родимое пятно, сфотографировала его и разослала всем родственникам, так что многие даже лица младенца не видели, зато фотография пятой точки есть точно в каждом телефоне этого большого маранольского семейства. Саня к брату отнесся спокойно, тем более он пошёл в детский сад и, находясь в социуме, не сильно успевает по мне соскучиться. Но по ночам он иногда приходит к нам и спит до утра у меня под боком. Мне нелегко каждый раз объяснять ему, почему надо Луи называть папой при посторонних, когда сама же периодически рассказываю ему про настоящего отца. Благо теперь у нас есть фотографии Федерико, и я могу показать, как выглядел Свирид, чтобы он в случае переноса мог найти его в том мире. Я очень сильно боялась, что он в раннем возрасте без меня вдруг там окажется, но боги были милостивы ко мне. Почему я так думала? Не могу дать точный ответ, но сама я туда не хотела возвращаться. Я не знала, как посмотреть Свириду в глаза. А в том, что он ждёт нас, я не сомневалась.
* * *
Семь лет я отдала на то, чтобы стать квалифицированным врачом-косметологом. Восстановившись на