Третья дочь графа фон Дигби - Елена Галунец

второй курс, я ещё пять лет изучала «Лечебное дело», а потом два года была ординатура по дерматовенерологии и профессиональная переподготовка по косметологии. Было очень тяжело, и несколько раз мы с Луи были на грани развода. Его чувства ко мне поостыли почти сразу после рождения Роберто, если они вообще существовали, так что теперь между нами остались только привычка и уважение. Пока я зашивалась на практиках и светских мероприятиях, которые обязана была посещать, Луи увлёкся новой «любовницей». Он долго скрывал, но шила в мешке не утаишь. Было обидно, но я знала, с кем связывала свою жизнь. Поплакав с неделю, я дала ему свободу, как он и просил, а сама с головой ушла в свою клинику. Отобрала отличных специалистов, которые были согласны раз в месяц волонтёрить со мной, разъезжая по бедным районам с бесплатной диспансеризацией, и всё своё свободное время я отдавала чужим людям и своим детям.

Когда Роберто было пора идти в школу, мы решили отправить его в Маранолу. Там дедушка с бабушкой уже давно готовили почву для будущего наследника их крупной корпорации, так что наш юный бизнесмен, который характером пошёл в деда, с радостью помахал мне ручкой и убежал в самолёт. Он с рождения был самостоятельным и во мне никогда не нуждался, в отличие от Сани. Моему чуткому мальчишке почти одиннадцать, но он до сих пор ко мне сильно привязан. Обязательно созваниваемся по несколько раз на дню, а вечерами или смотрим кино, или играем в настольные игры. Луи теперь стал очень редко появляться дома, так что мы и вдвоём отлично проводим время.

— Мне сегодня приснилась бабушка, — вдруг сказал Саня, переставив фишку на следующую клетку.

— Какая? — взяла я кубики и, потрясши их в кулаке, кинула на стол.

— Не знаю. Старая. В очках, — задумчиво произнёс он.

— И что она сказала? — напряглась я, понимая, что он видел госпожу Ханн.

— Звала в гости. Странный сон. Очень чёткий. Я даже запах помню.

— Какой? — сглотнула я от нарастающей паники.

— Точно не знаю… Что-то знакомое…

Саня встал и обошёл журнальный столик, затем, почесав затылок, подошёл к книжному шкафу и стал принюхиваться. Вынул старую книгу и, открыв её, потянул воздух.

— Вот этим пахло и деревом, — произнёс он и исчез, а книга упала на пол.

Я думала, у меня сердце остановится. Не делая резких движений, я медленно поднялась и, сев на корточки перед книгой, не могла решиться поднять её. Я почему-то решила, что, дотронься я до неё, тоже перемещусь, но замерла, выжидая время на тот случай, если вдруг сын вернётся. Посомневавшись, я собралась с силами и всё же подняла её, но ничего не произошло. Панические мысли я старалась держать в узде, успокаивая себя тем, что Саня уже достаточно большой и не раз был проинформирован на этот случай. Но через час моих попыток успокоить себя и смириться с тем, что настало то время, о котором я и так постоянно думала, позвонила Луи. Я хотела просто сообщить, чтобы он был в курсе и мог уладить вопрос с отсутствием ребёнка на учебе, и никак не ожидала, что он оставит свою «любовницу» и приедет меня поддержать, зная о моей привязанности к Сане. К тому времени я всё же себя накрутила, надумав себе ужасов, и успела даже поплакать.

— Теперь ты понимаешь, каково было мне? — прижал меня к себе муж, когда я рассказала, что сообщил мне сын перед перемещением.

— Мне же не десять было, — шмыгнула я носом.

— Не волнуйся. Я думаю, что та бабушка-волшебница о нём позаботится, раз сама позвала его.

— А почему нельзя было нас вдвоём позвать?

— А тебе что там делать? Или думаешь, что столяр ждёт тебя до сих пор? — усмехнулся Луи.

Я тут же отстранилась и, чтобы не поругаться, плотно сжала губы. Мне ни в коем случае нельзя сейчас сорваться, иначе эта ссора точно приведёт к разводу, и я останусь без редкого, но всё же секса. Тратить силы на поиски любовника мне совершенно не хотелось, помня отношение ко мне собственного отца по поводу моей измены. Снова слушать нотации, что я разрушила семью, абсолютно не было желания.

— Почему в доме такая тишина? Ты снова распустила всех слуг? — спросил он, глянув на часы.

Рассказывать ему о том, что Мариэлла с Агафьей сейчас в театре, а Фридрих вообще живёт в кадетском корпусе при Киртанском училище, мне не хотелось, как и признаваться в том, что я не держу теперь постоянную прислугу. Мне было достаточно того, чтобы два раза в неделю приходили уборщицы. Вместо ответа я кивнула и решила уйти в спальню, чтобы больше ни о чём не разговаривать.

Возвращения Сани я ждала, не покидая дом. Пришлось все дела переложить на помощниц, а клиенток перезаписать на другие дни. Мариэлла с Агафьей тоже переживали, но хотя бы у них хватало ума не обсуждать это вслух, потому что я остро реагировала на их попытки меня успокоить. Луи, к слову, уехал в тот же вечер, поняв, что я не хочу его общества, и эти два дня даже ни разу не позвонил.

— Мама? Мариэлла? Есть кто дома? — раздалось из гостиной, и я, чуть не облившись чаем, подскочила со стула.

Я уже и не помнила, когда в последний раз так быстро бегала, но, как только выскочила из кухни, крикнула:

— Саня! Я здесь!

— Было круто! — воскликнул сын, пытаясь выбраться из моих объятий.

— Как же я переживала! Рассказывай, куда тебя перенесло? Кого видел? — отстранилась я, чтобы рассмотреть сына.

— У бабушки Алвены я был. Познакомился с ней, Пинилоппой и отцом, — смутился он.

— Как они? Пини уже должна быть совсем взрослая… А бабуля как? Как здоровье у неё? Как они тебя приняли? Сколько времени ты там пробыл? — засыпала я вопросами.

— Бабушка Алвена сказала, что ты сама можешь прийти и узнать, как они поживают. Давай к ним сходим вместе?

— Я не могу.

— Почему? Это легко. Смотри, — произнёс он и исчез.

Стоящая позади меня Мариэлла от удивления вскрикнула, а Агафья начала шептать молитвы. Через секунд десять Саня вернулся, улыбаясь во весь рот. Вот оно — дитя двух миров!

— Давай, делай как я. Просто думай о бабушкином доме. Например, представь сейчас кухню, — потянулся он за моей рукой, но я шагнула назад. Мне было страшно. Я была не готова.

— В другой раз, — вымолвила я, осознавая, что сын теперь может легко ходить в Кемпеле.

— Они ждут, — расстроился он. — Отец ждёт…

— Я не