Натурщица - Эсми Де Лис
Через пару минут Алистер возвращается с двумя чашками. Ставит их на столик, садится рядом. Берет блокнот и ручку.
– Ну что ж, Лили, рассказывай все, что считаешь важным, – произносит он спокойно.
Я обхватываю чашку ладонями, чувствуя, как ее тепло впитывается в кожу, и пытаюсь собраться с мыслями.
* * *
Я рассказываю все от первого до последнего мгновения. Но каждое слово жжет изнутри так, словно оно раскаленное железо.
Я рассказываю о маске Скульптора, о клубе «Ренессанс», о странной бездушной компании художников, которые смотрели на меня не как на человека, а как на объект для вдохновения.
Алистер слушает молча, не перебивает. Его пальцы скользят по страницам блокнота, быстро выводя четкие, аккуратные строки.
– Ты не запомнила их лиц? – тихо спрашивает он, поднимая на меня глаза.
– Я не очень разглядела… – отвечаю я, нахмурившись.
Я замираю. В груди что-то сжимается, дыхание перехватывает. Все снова оживает, словно это происходит прямо сейчас. Сердце тяжелеет, ощущение, что в нем осел камень. Я так хочу все забыть, но память не отпускает, упрямо возвращая меня в ту ночь.
– Это важно, – говорит Алистер мягко, с едва заметной тенью заботы в голосе. – Если что-то еще вспомнишь, обязательно расскажи.
Я киваю, не в силах выдавить ни слова.
– На сегодня все, – добавляет он после паузы. – Тебе есть куда идти? Твой дом сейчас небезопасен.
– Все в порядке, – торопливо отвечаю я. – Я наняла мастера, он сменил дверь.
Мне не хочется, чтобы Алистер волновался. И я не хочу казаться слабой перед человеком, о котором мало что знаю.
– Тогда, может, я провожу тебя? – предлагает он спокойно.
– Нет, спасибо, – вежливо отказываюсь я. – Не хочу обременять вас. Я просто… рассчитываю на вашу помощь в этом деле.
Я поднимаюсь, чувствуя легкое головокружение, и направляюсь к выходу. Уже почти дотягиваюсь до дверной ручки, когда за спиной слышу быстрые шаги.
– Лили, подожди.
Я оборачиваюсь. Алистер стоит рядом, в руках – небольшой черный пистолет.
– Вот, – говорит он, протягивая оружие. – В целях безопасности.
Я замираю, не сразу решаясь принять оружие. Потом осторожно беру его. Холодная сталь ложится в ладонь, и в этом холоде есть что-то странно утешающее. Как будто вместе со страхом во мне просыпается возможность защищаться, не быть больше добычей.
– Спасибо, – выдыхаю я и крепче сжимаю оружие.
Я выхожу из дома, и дверь за моей спиной закрывается с глухим щелчком, отрезая меня от последнего островка света.
Холод ночи ударяет сразу, заползает под воротник, пробегает по коже острыми мурашками. Я провела у Алистера несколько часов, и за это время город уже успел погрузиться во тьму. Сильнее зарываюсь в пальто, втягиваю плечи.
Улица пустая. Лишь редкие фонари потрескивают, разливая вокруг себя мутно-желтые островки света, а между ними тянутся плотные коридоры тьмы. Я шагаю в этот мрак, направляясь к автобусной остановке.
Мои шаги звучат слишком громко, эхо разносится по улице. Кажется, кто-то идет за мной и повторяет каждый шаг с легким опозданием. Я стараюсь не оборачиваться, но сердце предательски ускоряется. С каждым ударом растет ощущение, что я не одна.
Всего несколько метров, и я чувствую взгляд. Ледяной ужас пронзает меня, ноги становятся ватными.
Я стискиваю пистолет в кармане пальто так крепко, что пальцы начинают неметь. Холодная сталь впивается в ладонь, и только это дает хоть призрачное ощущение контроля.
Впереди уже виднеется остановка, несколько десятков шагов, не больше. Но я знаю: даже если добегу туда, даже если окажусь под светом фонаря – это не станет защитой. От него невозможно спрятаться.
«Быстрее… быстрее…» – шепчу я про себя, сжимая зубы.
Шаг переходит в бег, каблуки чаще бьют по асфальту. Сердце колотится в висках, дыхание сбивается, а за спиной эхом звучат другие шаги. Не мои.
Я не смею оглянуться. Знаю: стоит повернуть голову, и увижу либо пустоту, либо… его.
Только бы добежать. Только бы дотянуться.
Я влетаю под навес остановки, запыхавшаяся и дрожащая. На секунду кажется, что все позади. Фонарь над головой мигает, бросая неровные вспышки на пустую улицу. Я жадно втягиваю воздух, пытаясь унять бешеный стук сердца.
И вдруг мой взгляд падает на боковое стекло остановки. Сквозь мутные разводы и царапины в отражении появляется силуэт.
Высокая фигура. Черный капюшон. Маска.
Скульптор.
Кровь застывает в жилах. Я даже не успеваю вскрикнуть, как он оказывается рядом, а холодная рука, пахнущая металлом, резко закрывает мне рот.
Другая вонзается в плечо и прижимает к стене остановки. Воздух вырывается из груди, тело цепенеет.
Я не могу двинуться. Не могу дышать.
– Ты такая непослушная девочка, дьяволенок, – шепчет он прямо мне в ухо; его дыхание обжигает кожу. – Я ведь предупреждал тебя.
Его хватка железная. Я отчаянно чувствую в кармане пистолет, но он бесполезный. Я лишена доступа к нему.
– Пришло время наказания. – Его голос звучит как приговор.
Скульптор без усилий перекидывает меня через плечо, словно куклу. Мои крики рвутся в пустую улицу, я бью его по спине кулаками, выгибаюсь, пытаюсь вырваться, но тщетно. Пистолет в кармане остается недосягаемым. Оружие упирается в его плечо.
Он идет по дороге уверенно, явно ведет меня в заранее назначенное место.
– Поставь меня на землю, придурок! Это похищение! – кричу я, голос дрожит от ярости и ужаса.
– Будь избирательна в выражениях, дьяволенок, – холодно отвечает он, не сбавляя шага. – Ты же не хочешь, чтобы мы наведались в гости к твоим друзьям? – Он чуть наклоняет голову. – Мой нож так и чешется, чтобы замараться кровью. Или ты думаешь, что пистолет в твоем кармане защитит тебя? Я гораздо быстрее, чем ты думаешь. Быстрый, но не во всех смыслах. – Я слышу, как он усмехается.
У меня в груди все сжимается: страх за девчонок, за Рейза. Как если бы тяжелая рука Скульптора сдавливала сердце руками. Я задыхаюсь.
– Куда ты меня несешь? – Голос мой становится шепотом.
– Вот так, дьяволенок… – Снова слышу усмешку в его голосе. – Ты ведь можешь быть послушной.
– Ответь на вопрос.
– Ко мне домой, – произносит он спокойно.
– Ты… убьешь меня? – Губы дрожат то ли от страха, то ли от холода. Но жар его тела удивительно согревает меня, даже сквозь одежду.
– Убивать тебя бессмысленно, – отрезает он. – И потом… я еще не наигрался тобой. – Его ладонь скользит по моим бедрам, задерживается на ягодицах, сжимая их. – Хотя наши игры начались гораздо раньше, чем ты думаешь.
– Что… – начинаю я, но