Натурщица - Эсми Де Лис

– Оставим самое вкусное на потом, – ухмыляется он.

Щеки пылают, и наверняка я сейчас выгляжу смешно в его глазах.

Так легко поддалась. Вот же дура!

Скульптор наклоняется ко мне почти вплотную. Между губами остается лишь тень. Его горячее дыхание. В это мгновение я чувствую запах моего возбуждения, металла и чего-то до боли знакомого, сводящего с ума от страха и странного неуместного трепета.

Скульптор задерживает на мне взгляд, впиваясь глазами в самую душу. Сердце колотится в горле, а дыхание становится прерывистым.

– Ты возбуждена до предела и почти кончила от одного моего языка. Все еще будешь это отрицать? – Его голос звучит так низко и интимно, что по спине пробегаются мурашки.

– Отпусти меня… – шепчу я, стискивая металл наручников сильнее.

– Нет, дьяволенок. – Уголки его губ расплываются в зловещей усмешке. – Ты принадлежишь мне.

Я отворачиваюсь, но он хватает за подбородок и заставляет снова смотреть в его глаза.

– Знаешь, что самое интересное? В твоем взгляде страх смешан с чем-то другим. Скажи, дьяволенок… ты и сама не понимаешь, что чувствуешь, верно?

Я борюсь и пытаюсь вырваться, но его близость парализует.

– Ты больной… – на выдохе говорю я, стараясь скрыть дрожь.

– Возможно, – хищно усмехается он. – Но именно такими и рождаются самые великие творцы. – Его губы на миг касаются моего виска.

Он резко отстраняется, будто ничего не произошло, и без слов выходит из машины, оставляя меня одну с пересохшими губами и сбившимся дыханием. Меня обдает холодным воздухом.

Скульптор обходит машину и садится за руль. Его присутствие снова наполняет пространство. Он бросает на меня взгляд и усмехается:

– Надеюсь, ты согрелась.

Я отвожу глаза. Не могу признаться себе в том, что внутри действительно горит огонь. Это смесь страха, унижения и запретной тяги, от которой хочется сбежать и в которой одновременно хочется утонуть.

Металл наручников впивается в запястья, но сильнее всего жгут следы от его жадных поцелуев и дыхание, которое все еще ощущается на моей коже.

Двигатель Lamborghini взрывается глухим ревом. Машина рвется с места, и город стремительно плывет за окнами.

Я чувствую, как сердце тонет в темноте, и задаюсь лишь одним вопросом.

Куда он везет меня?

К быстрой гибели… или к моему медленному разрушению?

Лили

«Ламборгини» замирает у кованных ворот; их пики тянутся в небо, как заостренные когти. Мотор стихает, и ночная тишина становится почти осязаемой. Я не знаю, где мы, но чувствую: это место таит в себе не меньше опасности, чем водитель.

Ворота разъезжаются со скрежетом, машина плавно въезжает внутрь. Передо мной открывается мрачный особняк, утопающий в тени старых деревьев. Высокие стены из темного камня кажутся пропитанными тайнами.

Скульптор глушит мотор, и тишина падает на нас тяжелой плитой. Он медленно поворачивается ко мне. В темноте салона белая маска кажется парящим черепом. Я не вижу глаз, но чувствую, как его взгляд физически прожигает меня насквозь.

– Добро пожаловать ко мне домой, дьяволенок, – с пугающей интонацией собственника произносит он.

Щелчок замка – он отстегивает меня от дверной ручки, но тут же наматывает цепь наручников на свой кулак. Рывок. Он без труда вытаскивает меня наружу. Я спотыкаюсь, едва успевая перебирать ногами. Цепь врезается в кожу, когда он тянет меня по мощеной дорожке к дому.

Мой взгляд лихорадочно мечется по сторонам. Мозг работает на предельных оборотах, фиксируя детали. Забор? Слишком высокий, каменный, увитый колючим плющом. Соседи? Видимо, их нет. Вокруг только сад со старыми иссохшими деревьями, чьи ветки тянутся к небу, как скрюченные пальцы. Тишина, нарушаемая лишь скрежетом гравия под нашими ногами. Здесь никто не услышит мой крик.

Мы входим в дом. Тяжелая дверь захлопывается за спиной, отрезая путь к свободе. Внутри воздух густой и спертый. Он пропитан едким древесным дымом из камина и чем-то резким, металлическим… Запах окислившегося железа? Или старой крови. От этого аромата желудок сводит спазмом.

Мы в огромном зале с высокими, уходящими в темноту сводами. Пространство кажется бесконечным и давящим одновременно. Комната завалена картинами: часть стоит стопками у стен, часть висит хаотично, создавая лабиринт из рам и холстов.

Я сдерживаю дрожь, ищу выход. Окна? Слишком высоко. Не допрыгнуть. Мебель. Массивная, но тяжелая. Можно ли ударить тем стулом в углу? Нет, это будет слишком долго, он успеет догнать меня. Сумею ли я схватить ту бронзовую статуэтку на шкафу? Двери. Я вижу еще два проема в глубине зала. Куда они ведут? Есть ли там черный ход?

– Здесь ты проведешь столько времени, сколько я захочу, – Его голос разносится по залу как раскат грома. – А может… останешься навсегда.

– Ты сошел с ума? – кричу я. – Это похищение! Меня будет искать моя семья. Отвези меня обратно!

Эхо моих слов отскакивает от каменных стен.

Безликая маска пронзает меня насквозь. Я вынуждена задрать голову, чтобы посмотреть на его бездонные глазницы. Он оказывается в опасной близости от моего лица, его дыхание обжигает щеку.

– Семья? – шепчет он. – Они понятия не имеют, какой ты стала. Для них ты идеальная дочь. Только я вижу настоящую тебя, дьяволенок.

Я дергаю руками, но холодный металл наручников лишь сильнее режет кожу.

Он улыбается в ответ на мой бессмысленный рывок. Наклоняется ближе, его дыхание касается моего лица. Голос становится низким и обволакивающим:

– Дьяволенок… знаешь, что делает игру интереснее? – спрашивает он и спустя недолгую паузу отвечает: – Свобода.

Он щелкает ключом, и наручники раскрываются со звоном. Я чувствую, как металл отпускает запястья, оставив на коже красные следы.

– Я дам тебе фору, – говорит он спокойно. – Шестьдесят девять секунд. Но если я догоню тебя, ты сегодня кончишь не только от моего языка.

На секунду время замирает. Он отступает, давая выбор.

И я срываюсь с места.

Мои ноги скользят по мраморному полу, дыхание сбивается, сердце гремит в висках, будто вот-вот разорвется. Пулей выбегаю наружу, толкая массивную дверь. Я не думаю, просто бегу, пока взгляд не выхватывает знакомый силуэт черного Lamborghini.

Бросаюсь к машине. Руки дрожат, когда я дергаю дверцу, вваливаюсь внутрь, лихорадочно шарю по салону и молюсь, чтобы ключи оказались здесь.

– Пожалуйста… пожалуйста… – шепчу я, почти всхлипывая.

И – бинго! Ключи на пассажирском сиденье.

Мотор оживает. Я давлю на газ, и машина срывается вперед, пронзая ночную тьму. Миную ворота и выезжаю на безлюдную трассу. Мы за городом.

На миг я почти верю, что все позади. Что я вырвалась. Что он остался там, среди своих мертвых картин и кошмарных стен.

Но радость гаснет мгновенно.

В зеркале заднего вида вспыхивают два красных