Натурщица - Эсми Де Лис

Я вздрагиваю.

– Господи, спаси меня… – шепчу я, не в силах отвести взгляд от металлического блеска. – Я не знала, что ты умеешь метать ножи.

Он резко поднимает голову, смотрит прямо на меня и усмехается с наслаждением.

– Тут есть только Дьявол.

Его смех разрывает тишину комнаты. Эхо отражается от стен, и мне кажется, я осталась одна. Совсем одна с человеком, которому нравится мой страх.

Минуты тянутся мучительно долго. Я сижу неподвижно, боясь даже вдохнуть громче. Он полностью погружен в процесс рисования. Иногда он бросает на меня короткие взгляды, будто хочет выжечь во мне каждую черту.

Тишину разрывает его резкий холодный голос:

– Раздевайся.

Я моргаю, не сразу веря, что он действительно это сказал.

– Что? Нет! – Мой голос звучит твердо, но внутри все сжимается в узел.

Он откладывает кисть, поднимает взгляд, и я встречаю его ледяные глаза.

– Раздевайся, иначе я сделаю это сам.

Страх быстро превращается в гнев.

– Я не буду этого делать. Я не кукла, которая выполняет приказы! Хоть закидай меня своими ножами – мне плевать!

Я резко встаю, хватаю сумку и иду к двери. Каблуки громко стучат по полу, подчеркивая мое упрямство. Тяну ручку двери на себя – не поддается. Дергаю сильнее, и она открывается. В следующую секунду дверь со стуком захлопывается, и Рейз меня прижимает к холодной стене.

Он стоит сзади, его горячее дыхание совсем близко.

– Куда собралась? – Его низкий и угрожающий голос обжигает ухо.

Я пытаюсь вырваться, упираюсь ладонями в его грудь, но он остается недвижим. Почти перестаю узнавать в нем своего друга.

– Отпусти! – кричу я, стараясь скрыть дрожь.

Рейз наклоняется ближе. Между нашими лицами остаются считанные сантиметры.

– Ты правда этого хочешь, Лили? – Его голос звучит тихо, так ласково, что мне страшно. Взгляд горит мрачной одержимостью. Его дыхание касается моей шеи.

Сердце бьется так громко, что я почти не слышу собственные мысли. Воздух режет горло.

– Да. Прекрати все это… – выдыхаю я, с трудом подбирая слова. – Хватит меня мучить. Я не хочу быть с тобой. Я не хочу знать тебя. Я ненавижу тебя!

Он чуть отстраняется. Его глаза темнеют, становятся опасными.

– Неправильный ответ, дьяволенок, – шипит он и, прежде чем я успеваю отступить, резко тянется к моим губам.

Я зажмуриваюсь и отворачиваюсь, чувствуя, как тот секрет, который я хранила месяцами, больше не помещается внутри. Он разъедал меня, как кислота, и теперь прорывается наружу вместе с истерикой. Слова отчаянно вырываются сами, на одном дыхании:

– Твой отец приходил ко мне!

Он замирает. Тишина, повисшая в комнате, становится удушающей.

– Что ты сказала? – Его голос становится вибрирующим от сдерживаемой ярости.

Я не выдерживаю его взгляда, опускаю глаза, сжимаясь в комок.

– Твой отец… приходил ко мне. До того, как ты стал… Скульптором. Еще на первом курсе.

– Что он хотел? – приказным тоном спрашивает Рейз.

Я дрожу, губы не слушаются. Страх сковывает горло. Я боюсь сказать правду, боюсь его реакции, но молчать еще страшнее.

– Говори, Лили! – рычит он, и воздух взрывается грохотом. Рейз со всей силы бьет кулаком в стену, в сантиметре от моего плеча.

Я вздрагиваю и закрываю лицо руками, инстинктивно пытаясь защититься. Штукатурка сыплется мне на волосы. Я чувствую жар, исходящий от его кулака, и понимаю: он не контролирует себя. Сейчас передо мной зверь, загнанный в угол.

– Он предлагал мне деньги… – шепчу я, глотая слезы. – Огромную сумму. Предлагал оплатить учебу в другом городе, жилье, все… лишь бы я исчезла из твоей жизни. Чтобы у нас не было отношений.

Я поднимаю на него мокрые глаза, ища хоть каплю понимания, но вижу напротив лишь напряженное лицо.

– Я отказалась, – продолжаю я, и голос срывается. – Я швырнула ему эти деньги в лицо. Тогда он пригрозил отчислением. Он сказал, что уничтожит меня. Он… лишил меня стипендии. Я не знаю, зачем ему это, почему он так ненавидит нас вместе.

Внутри все горит от несправедливости. Я пожертвовала своим спокойствием, своим будущим ради него.

– Но я не могла перестать общаться с тобой. – Признание дается мне мучительно тяжело. – Потому что ты… точнее, тот Рейз, которого я знала, был мне дорог больше всего на свете. Даже дороже колледжа, дороже безопасности. Я любила его. Я думала, что спасаю нас, отказывая твоему отцу.

Я делаю вдох, который режет легкие, и смотрю прямо в его пустые глаза.

– Но сейчас… – голос дрожит от подступающих к горлу рыданий, – все запуталось. Я смотрю на тебя и вижу монстра, который превратил мою жизнь в ад. Но мое сердце предает меня. Я ненавижу тебя за то, что ты сделал, и люблю того парня, которого ты убил в себе. Это сводит меня с ума. Я разрываюсь на части, Рейз.

Он молчит, не моргает. Лицо напряжено, челюсти сжаты так сильно, что ходят желваки. Рейз переваривает информацию, и я вижу, как в его глазах шторм сменяется опустошением.

– Прости, что не рассказала раньше, – шепчу я, окончательно обессилев. – Надо было сделать это давно. Может быть, тогда ты бы не стал… рушить мою жизнь.

Я резко отталкиваю его руку и иду к двери. На этот раз он не останавливает. Пальцы дрожат, когда я дергаю ручку. Дверь поддается, и я выскакиваю в коридор, оставляя его одного.

Рейз остается стоять посреди комнаты. Я вижу в блеклом окне, как его грудь тяжело вздымается, взгляд прикован к пустому месту, где секунду назад стояла я.

Вдруг он кричит – так громко, что эхо разлетается по стенам. Я пугаюсь. Одним движением хватает холст с моим портретом и с яростью швыряет о пол. Рама трещит, краска размазывается по паркету.

– Чертов придурок! – рычит он и с силой пинает остатки картины.

Рейз поднимает голову, подбородок дрожит. Тик медленно настигает его.

Затем Рейз смахивает со стола банку с кистями, и они рассыпаются по полу.

Его руки сжимаются в кулаки. Он стоит среди обломков и тяжело дышит.

Я срываюсь с места и выбегаю из студии на улицу, уже не сдерживая слезы. Ускоряю шаг, сильно сжимаю ремешок сумки. Дышу неровно, горло саднит от попыток не разрыдаться. Я понимаю, что слова, которые вырвались у меня там, уже не вернуть.

Я открыла перед ним самое сокровенное – признание, которое столько лет прятала глубоко внутри. И теперь страх разрывает меня. Я не знаю, что пугает сильнее: то, что он, ослепленный своей одержимостью, захочет меня еще сильнее… или то, что отвернется навсегда, вычеркнув меня из своей жизни.

Не успеваю свернуть за угол, как за спиной раздаются быстрые