Хорошие соседи - Оксана Евгеньева

– Прекрасно! – зло сказала я. – А как же Юля?

– По Юле продолжаем работу. Если нам удастся связать водителя Лукашина с Мельниковым, а еще правильно подать все наши материалы, включая смерть Брагиной, звонок с ее телефона на Викин мобильник, у нас есть шансы развалить дело и предоставить суду другую версию убийства. Так что работаем.

* * *

Вечером нам позвонила Лилия. Мы с Денисом весь день пребывали в растерянном состоянии. Просто лежали на диване и пялились в телевизор. Даже произошедшее не обсуждали, потому что на душе было тошно. По крайней мере у меня. После ночи в больнице мы вернули привычную дистанцию в отношения, и это тоже нагнетало обстановку. Я чувствовала себя ужасно.

– Не время унывать, – сказала Лилия. – Потому что у нас еще есть дела.

– Какие дела? – спросила я. – Леша сказал нам ждать.

– А теперь послушайте, что я скажу. Со стороны своего опыта. Я знаю, как сейчас будет идти расследование. Сделают все, чтобы «мутная история» Мельникова не вышла наружу. Леша большой оптимист, потому что не сталкивался в реальности с тем, как устроено все изнутри. Наше дело, скорее всего, замнут со скоростью света, а Юля так и останется сидеть в камере.

– Но Леша сказал, что подключились спецслужбы, что идет расследование.

– Леша всю жизнь проработал в полиции. Он привык доверять системе. А я знаю кое-что другое. И могу предположить, как сейчас будут развиваться события. Конечно, историю с водителем Лукашина раскрутят, парня дожмут. Рябинину предложат сделку, и он выложит все, что знает про Мельникова, Лукашина и нашу бабку, если хоть что-то у него есть. Вот только эту информацию разложат по папочкам и уберут подальше в сейф. И когда нужно будет, достанут. В том случае, конечно, если Мельников выживет. Общественность, естественно, ни о чем знать не будет. У нее, у общественности есть Юля. Которая из ревности убила соперницу.

– Но как же так? – спросила я, ощущая беспомощность. – А если попробовать найти того, кто пытался убить Юлю в тюрьме? Такие же дела не происходят сами по себе? Кто-то же заказал ее «самоубийство»?

– Аня, ты не поняла. Никто ничего искать не будет. Я бы и сама на это не делала ставку.

– Почему? – спросила я.

– Я не хотела тебе говорить. Но думаю, Юля действительно сделала это сама. Когда меня назначили ее защищать, и я впервые пришла к ней, она была полностью раздавлена. Била лбом об стол и говорила, что для нее все кончено. После встречи с тобой и новостей о том, что Артур уезжает за границу, она совсем сдалась. Юля спросила у меня прямо, какие у нее есть шансы выбраться. Я не стала скрывать, что дело сложное, улики весомые, а обвинение заряжено по полной. Единственный шанс – затянуть процесс и пытаться найти настоящего убийцу. Уж не знаю, кто ей подсказал, как можно именно оттянуть процесс, кто ей помог. Но она это сделала.

– Ты чего такое говоришь? – не поверила я своим ушам. – Ты же рассказывала мне другое. Ты же говорила, что ее хотят убить! Я же из-за этого и согласилась поехать.

– Когда твоя подруга рассказала мне про блокнот и старуху, когда я узнала, что Брагина умерла и ее смерть признали не криминальной, идеальная кандидатура, чтобы сделать из нее козла отпущения и перекрыть поток правды, – я разозлилась. Терпеть не могу, когда невиновные оказываются за решеткой без шанса на освобождение. Твоя Юля – настоящий боец. Она спасала себя даже такими вот отчаянными методами.

– Господи, – сказала я и уронила голову на стол. – Почему нельзя было сказать, как есть? Зачем ты манипулировала мной? Зачем она так много врет мне? Если мы действительно подруги?

Денис молчал, а мне хотелось орать на всю квартиру.

– Думаю, это была вынужденная мера.

– Мне тошно от вас, – сказала я. – У меня было право на правду.

– И ты бы все равно взялась помогать Юле? – спросила Лилия.

Я встала и вышла из комнаты. Взяла кофту, одела кроссовки и покинула квартиру. Мне нужен был воздух.

Денис нашел меня на лавочке возле подъезда. Он передвигался шатко, как будто слегка выпил, и я только сейчас это заметила.

– С тобой все в порядке? – спросила я.

– В полном. Чего не скажешь о тебе.

– Ты знал о том, что Лилия сказала? – задала я свой вопрос.

– Нет, конечно. Я подчиняюсь Леше. Меня отправили с тобой собирать информацию. Ты не злись на Разину. Поговаривают, у нее мрачное прошлое. А несколько лет назад ее саму подозревали в убийстве, причем не кого-нибудь, а сына местной главы города. Они так с Лешей и познакомились. Вроде бы.

– Лиля и Леша встречаются? – спросила я.

– Вроде да, а может быть, и нет. Они своеобразная парочка. Лешка – хороший мужик. Я тебе скажу, что и Лилька нормальная. Просто она двинутая на справедливости. И не очень-то нежная в решении проблем. Да и подружка твоя начудила. Подумай, в какой она оказалась ситуации. Ее обвиняют в убийстве, любимый человек, узнав об этом, свалил за границу. Влиятельный отец отказался защищать. Я бы и сам отчаялся. Ты бы что, не стала ей помогать?

– Стала. Наверное. Я не знаю. Юля ничего не рассказывала мне, ни про свои отношения с Артуром, ни про слежку за Викой. Я сидела у себя дома со своей агорафобией в обнимку, у меня все было прекрасно. А сейчас я на Севере, меня могут посадить в любой момент. И я не удостоилась даже того, чтобы знать правду.

– Ну, похоже, недавние события тебя исцелили, – улыбнулся Денис. – Про агорафобию, наверное, можно забыть.

Я подумала, что он прав. Я уже почти забыла, как пахнет нашатырь. А после схватки в лесу с огромным мужиком – оставила страхи в прошлом.

– Есть у нас в городе одна фирма. Психологическая что ли. Короче, работают они с фобиями. Берут дорого. А вся их работа – это похоронить человека заживо, а потом выкопать через какое-то время. Говорят, работает потрясающе. Люди там, конечно, под землей с ума сходят. А когда выбираются наружу – рыдают от счастья и заново начинают жизнь, – сказал Денис. Ты прошла через что-то подобное, как мне кажется. И я вместе с тобой. Перерождение.

Я усмехнулась. И посмотрела на свои ноги. Любимые кроссовки выглядели удручающе. Я задумалась о превратностях своей жизни, а потом сказала:

– На четвертом курсе института я вляпалась в неприятности. Мы