Натурщица - Эсми Де Лис

Я стискиваю телефон в пальцах, чтобы руки не дрожали. Учусь, да. В художественном колледже Серемора. Снова начался учебный год, а я работаю натурщицей. Я мечтала стать художницей с тех пор, как впервые взяла в руки карандаш. Я знала: если попаду туда, моя жизнь изменится. Я вырвусь из нашего серого, беспросветного района, где мечты умирают раньше, чем наступает зима.

Но у мечты есть цена. И она оказалась непомерно высокой. Первые два года обучения я получала стипендию, но сейчас… и ее нет. Аренда, материалы, холсты, которые стоят целое состояние… Деньги уходили быстрее, чем я успевала их зарабатывать.

И когда мне пригрозили выселением, я поняла, что у меня нет выбора. Объявление в кампусе обещало «быстрые деньги за помощь в этюдах». Я пошла туда, думая, что буду просто сидеть в драпировках. Но мир искусства оказался куда циничнее. Теперь я работаю натурщицей. Я продаю свою наготу и свое терпение, чтобы купить право быть художником.

– Мама, у меня все хорошо, правда, – вру я в трубку, чувствуя, как внутри все сжимается. – Да, подработка в художественном клубе отличная. Там тихо. Не переживай.

Мама не знает. И не должна узнать. Она думает, я помогаю художникам с их картинами, перебирая пыльные этюды классиков. Если она узнает, что ее дочь стоит обнаженной перед десятками незнакомых мужчин, позволяя им рассматривать каждый сантиметр своего тела… Это убьет ее. В ее мире, в нашем старом мире, это клеймо позора. Для меня это – просто способ выжить. Но каждый раз, сбрасывая халат, я боюсь, что однажды в этой толпе я встречу знакомый взгляд. Или что этот звонок окажется последним, когда я еще могу слышать в ее голосе гордость, а не стыд.

Глаза щиплет, но я заставляю себя не плакать.

– Правда? Вот и славно! Я так за тебя переживала, ты не брала трубку…

Я прикусываю губу, пытаясь держаться, и выдавливаю тихий смешок.

– Прости, мам. Просто много дел. Учеба, работа – сама понимаешь, времени почти нет. Мне пора, давай позже созвонимся.

– Конечно, родная. Не пропадай. Люблю тебя.

– И я тебя, мам.

Я сбрасываю звонок, роняю телефон на кровать и просто опускаюсь на пол.

Пальцы закрывают лицо, плечи начинают дрожать.

И я даю слезам волю.

Я думаю о своем вранье, когда разговор с родителями заходит о моей учебе или работе. С того момента, как я устроилась натурщицей, пути назад уже нет. Эта ложь стала моей защитой – моим щитом от реальности, с которой я не умею справляться. Я знаю, что родители никогда бы этого не одобрили. Для них я студентка колледжа искусств, девушка, которая воплотила свои мечты, покорила столицу и достигла чего-то великого. Они всегда говорят, что гордятся мной, что я пример для других, их талантливая девочка, которая умеет искать и находить свой путь.

Но правда совсем не такая красивая. Реальность жестока, и я уверена: они не смогли бы меня понять. Я не хочу видеть, как рушится их вера в меня, не хочу смотреть в глаза матери, которая так сильно верит в мою чистоту и мой успех. Я понимаю: стоит им узнать правду, и их идеальный мир рухнет. А скрывать ее становится все труднее.

Теперь мне еще тяжелее. То, что произошло недавно, я не могу им рассказать. Все обрушится в один миг, и их жизнь уже никогда не будет прежней. Я обещаю себе, что сохраню эту тайну, пока сама не разберусь во всем.

Лили

Ночь. Я не сплю.

Меня выворачивает изнутри, будто вся боль, страх и стыд сливаются в один тяжелый ком, который невозможно вытолкнуть. Я то вскакиваю с кровати, то снова падаю на пол, зажимая рот ладонью, чтобы не закричать. Слезы текут сами собой. Я виню себя снова и снова: почему не убежала, почему не закричала, почему позволила? Эти вопросы крутятся в голове, как ломанные осколки стекла, не давая отдышаться.

Я пытаюсь умыться, выпить воды, дышать поглубже, но внутри все тянет вниз, во тьму.

Мне нужно доказательство. Хоть что-то, что подтвердит, что все это действительно произошло, что я не сошла с ума.

Маска Скульптора нависает надо мной, не давая покоя. Каждый раз, когда я закрываю глаза, это лицо снова возникает передо мной, врезается в сознание, и я не могу уснуть.

Утро встречаю с темными кругами под глазами.

Мне нужно медицинское заключение – единственное доказательство того, что со мной произошло. Я прохожу все анализы и теперь сижу в приемной, сжавшись в кресле, в ожидании приговора, который способен изменить мою жизнь.

Дверь кабинета внезапно распахивается, и уверенный голос медсестры произносит мое имя. Я вздрагиваю, словно от удара, хватаюсь за подлокотник кресла как за спасательный круг. Закусываю губу, пытаясь собраться, но ноги дрожат и не слушаются.

Я вхожу в кабинет. Белые стены встречают меня холодно.

Пятнадцать минут – и все кончено. Я выхожу в коридор. Медленно шагаю, будто из меня выжали последние силы. Врач сказал, что травм недостаточно. Все, что они нашли, – это мозоли на руках от веревок. Этого недостаточно, чтобы признать факт насилия.

Я прислоняюсь к холодной стене и закрываю глаза. Хочется истерически рассмеяться. Конечно, недостаточно. Я сама все уничтожила.

Я так отчаянно терла кожу мочалкой, пытаясь содрать с себя его прикосновения, его запах и этот жуткий портрет, что смыла все. Каждую частицу его ДНК. Я хотела очиститься, чтобы не чувствовать себя грязной. А в итоге – своими же руками уничтожила главные улики.

Пустота внутри разрастается, и в ней что-то ломается. Она заполняет грудь, сжимает дыхание, обвивает душу холодом. Мысли путаются, сердце бьется так, что вот-вот вырвется наружу.

И вдруг резкий звук телефона. Я вздрагиваю. Экран вспыхивает. Новое уведомление.

Механически беру телефон. Пальцы дрожат, словно их стянули невидимые оковы. Снимаю блокировку экрана и вижу:

«Поступление средств на счет. Сумма: 10 000,00 $».

Я замираю. Глаза расширяются, дыхание сбивается. Перечитываю сообщение несколько раз, думая, что это ошибка. Но нет – цифры остаются теми же. Десять тысяч долларов. Нереально.

– Что… это… значит?.. – шепчу я едва слышно.

Руки предательски дрожат. Я открываю банковское приложение, проверяю баланс. Деньги действительно поступили.

Это оплата.

За тот самый злосчастный сеанс со Скульптором.

Вот сколько стоит мое достоинство.

Осознание обрушивается на меня внезапно и беспощадно, как лавина, сметающая все на своем пути.

Я понимаю: теперь мне не удастся доказать то, что со мной произошло. Ни один врач, ни одно заключение