Конгруэнт - Вероника Десмонд

Он силен, высок и элегантен.

Он может носить социальную маску и быть обаятельным. Но за этим нет никакого участия: все его действия – холодный расчет. Такое поведение свойственно людям с расстройствами антисоциального спектра, например, высокофункциональным психопатам.

Поэтому он идеальный убийца.

– Вот что поразительно, Изабелла. – Его тихий тон задевает каждый дюйм моей сущности. – Мы видимся впервые, но ты позволяешь себе разговаривать со мной в неуважительном тоне… И я позволяю. Хотя наказывал и за меньшее. Ты развлекла меня, маленькая красивая лгунья, поэтому я дам тебе шанс и спрошу лишь об одном…

Его указательный и большой палец сжимают мой подбородок, заставляя меня запрокинуть голову. Я никогда не боялась людей. Я боялась лжи, клетки, стыда, но он…

Этот человек вызывает мортидо. Желание исчезнуть и быть проглоченной чужой волей.

– …Чего ты хочешь?

– Правды, – отвечаю я злым голосом. – Я хочу правды.

– Хм. – Уголки его тонких губ приподнимаются. – Слишком дорого. Что-то еще?

– Иса? Что ты здесь делаешь? – Я быстро делаю несколько шагов назад, оборачиваясь на голос Лукаса.

Мой близнец переводит удивленный взгляд с меня на манипулятивного ублюдка и обратно.

Тот, чье имя я до сих пор не знаю, мягким движением возвращает мои волосы, скрывая следы зубов, и, прежде чем уйти, бесчувственно улыбается и шепчет мне на ухо:

– До встречи, милая.

Дверь бара открывается и закрывается с легким звоном, оставляя после себя мертвую тишину и слабый запах его дорогого парфюма.

Я остаюсь наедине с Лукасом. И только через долгое мгновение делаю первый глубокий вдох, чувствуя, как дьявольский отпечаток уже намертво въелся в мою кожу.

Обратный путь до женского общежития сопровождается поверхностными разговорами Флоренс, пока Лукас ведет мою машину, параллельно читая бесконечные нотации.

Всю дорогу меня тошнит. И даже несколько обезболивающих не спасают от боли, разрывающей мою голову. Я держу ингалятор наготове, ожидая приступа. Когда машина останавливается у подъездной аллеи, Лукас поворачивается ко мне:

– О чем ты с ним разговаривала?

– О плохой погоде. Ты его знаешь?

– Да, я его знаю. Ты уверяла меня, что не хочешь проблем, тогда мой совет: не связывайся с Чоном.

При звуке его имени странное ощущение пронзает мое сердце, посылая галлоны адреналина через клапаны.

Лукас недовольно скользит взглядом по моей шее. Что он думает, увидев это? Что это новый реалистичный грим, нанесенный мной в потрясающей манере? Или что мы грубо трахались и дошли до укусов?

Из меня вырывается истерический смех, и я держусь за живот, чтобы остановить истерику.

Чон.

Конечно, вот где я его видела. Его семья владеет «Рейвенскрофт Глобал». Он британец, но с корейским происхождением – редкое сочетание, которое делает его особенно заметным.

Я не говорю ни слова, когда выхожу из пикапа. У меня такое чувство, будто я скоро потеряю сознание, что неудивительно, учитывая переохлаждение и долгую задержку дыхания, но я заставляю себя сохранять остатки рассудка, пока не оказываюсь в своей комнате.

Я забыла выключить настольную лампу.

Тусклый свет поглощает догоревшую свечу с остатками воска на столе и потрепанный том «Гамлета», открытый на втором действии. Страницы изогнуты, а буквы тонут в тяжелых тенях:

Достав телефон, я набираю номер Картрайта.

– …Человек, которому вы звоните, недоступен. Пожалуйста, попробуйте позже.

А потом еще раз.

– …Человек, которому вы звоните, недоступен. Пожалуйста, попробуйте позже.

И еще.

– …Человек, которому вы звоните, недоступен. Пожалуйста, попробуйте позже.

Капли дождя бьют по стеклу с беспощадным ритмом. Ветер гудит за окном, отчего то дрожит и скрипит, словно двери в старом доме. Каждый звонок сопровождается сухим голосом автоответчика.

Я чувствую, как воздух становится тяжелее, заполняя пространство и заставляя меня дрожать от холода, и медленно тянусь к дневнику.

А затем густые темные чернила впитываются в страницы, словно кровь.

Дневник Изабеллы Ашборн

Дата: 28.02.2017

Запись:

ЧОН РЕЙВЕНСКРОФТ – УБИЙЦА.

Примечание:

Мортидо (от лат. mors – смерть) – термин, используемый в психоанализе для обозначения вида психической энергии, источником которой является гипотетический инстинкт смерти. Введен в 1936 году Паулем Федерном, одним из учеников Зигмунда Фрейда.

Кингстон, Шотландия.

Феникс

Я в дерьме.

Pedicabo ego te et irrumabo.

Жизнь меня вытрахает и заставит отсосать.

Я поняла это в тот момент, когда мой пикап пересек границу Шотландии и я снова увидела город, населенный призраками, усеянный средневековыми замками и болотами, в которых так легко утонуть заблудшей душе.

Всю неделю меня лихорадило, и я просыпалась в холодном поту, чувствуя, как отметка пульса добирается до критической. К тому же один и тот же кошмар не давал мне покоя: мне снилось, будто я Офелия.

Я тонула в декорациях картины Джона Эверетта Милле, окруженная цветами и в предельном состоянии безумия.

Вода заливалась в нос, рот, уши и даже в глаза. Она была везде, и я задыхалась, видя перед собой сардоническую улыбку дьявола, однако теперь у него было имя.

Чон-мать-его-Рейвенскрофт.

Непризнанный Люцифер в потрясающем обличье змея-искусителя, с изысканными манерами и прогнившим сердцем, в котором ползают черви.

Реальность вспыхивает ярко-алым при одном воспоминании о темных глазах. Призрак этого ублюдка преследует меня повсюду. Особенно голос, звучащий так бездушно, будто он не принадлежит человеку:

«…Ты развлекла меня, маленькая красивая лгунья».

Мое чертово сердцебиение учащается, но я продолжаю собирать информацию, забравшись в кресло с ногами и положив перед собой старый ноутбук. Он издает пугающий звук, похожий на запуск самолета, и перегревается так, что у меня пылают конечности.

Что? Я не сталкер, разве вас