Любовь цвета клубники - Лия Джей

Я обернулась на парня, который только что поставил на стол две чашки с кофе. Заказ принимал другой официант, а этот… не официант вовсе. Надо мной возвышался бармен, который усиленно пытался склеить меня весь отдых. Видимо завидев нас с Ниной, он решил подменить коллегу.

– Думала, ты работаешь в баре на террасе.

Я проигнорировала его вопрос, явно заданный с издевкой. Следил, сколько коктейлей я вчера выпила?

– Взял дополнительную смену в ресторане. – Бармен вставил в салфетницу новую стопку аккуратно сложенных треугольничков. – Говорят, тут сегодня завтракает одна прекрасная леди, которая очень любит пудрить парням мозги.

Проще было бы по отработанному сценарию прикинуться, что я не понимаю английского, но тон бармена застал меня врасплох. Это претензия?

– Ты вчера хорошо повеселилась, я знаю. И как тебя подруга отпустила?

Он прижал поднос к груди и посмотрел на меня как на кусок грязи.

– Никуда она меня не отпускала. Мы были у бара.

– Да, втроем. А потом вы с тем парнем пошли к пляжу.

Я растерялась. Не хотела грубить, но и оправдываться смысла не было. С барменом мы даже не обменялись соцсетями. А он отчитывал меня так, будто я его жена.

– Засос замажь.

Он ткнул мне пальцем в шею, а затем с услужливой улыбкой повернулся к Нине.

– Что-нибудь еще принести?

– Пошел отсюда… – Она добавила пару хлестких русских слов. – Тебя не касается, что она делала ночью! И не смотри на меня так. Я прекрасно знаю, ты меня понимаешь. У вас половина отеля из России.

Бармен сжал челюсть, коротко кивнул и удалился.

– У меня правда тут засос?

Нина присмотрелась, а затем улыбнулась так, что ответ мне был не нужен.

– Черт, не заметила.

Я поправила волосы, попытавшись прикрыть шею. Тогда этого было достаточно, но я не могла перестать думать о том, что будет, когда мы встретимся с Максом. Я могла бы замазать пятно тональным кремом, но пара его поцелуев вскрыла бы мой обман.

Открыв камеру, я натянула на лицо улыбку. Поправила заколку-клубничку. Включила запись и приподняла кружку с кофе так, чтобы ее было видно в кадре.

– Всем привет! Это последний полный день. Планируем почти все время провести на море.

– Да ну! Сгорим к черту, – вставила Нина.

– Я и так уже обгорела, – засмеялась я и показала поближе свои покрасневшие плечи.

Остановив съемку, пересмотрела видео и недовольно поджала губы. Звон тарелок и гул голосов перекрывали половину моих слов. Нину вообще не было слышно.

– Надо купить микрофон.

Откинувшись на спинку стула, я тяжело вздохнула. Нина отложила приборы. На завтрак она взяла с десяток десертов, покопалась во всех и ни один не доела.

– Забей. Глупо винить море, когда рушатся замки из песка.

– Ты о чем?

Неужели о нас с Максом?

– Не вини себя за то, что не оправдала чьих-то ожиданий. Не твоя проблема. Этот турок сам все придумал, сам обиделся, а ты теперь сидишь чернее тучи. А ну, выдохни!

Потянувшись через стол, Нина подбадривающе толкнула меня кулаком в плечо. Я отодвинула тарелку с сэндвичем и горкой свежих фруктов. Есть больше не хотелось.

– Все в порядке. Просто…

Луи не написал мне ни слова.

– Просто не выспалась.

Я притянула к себе кружку с недопитым капучино.

– Скажи спасибо, что я оставила балкон открытым. Так бы вообще всю ночь по отелю бродила.

Я чуть не подавилась кофе.

– В смысле? Он был открыт?

– Да, – нахмурилась Нина. – Ты что, крутила ручку?

– Я через дверь вошла. Ты же сама мне открыла.

– Серьезно? Вообще не помню, как встала.

– Да, еще с таким лицом, будто сейчас отправишь меня ночевать к итальянцу. Или утопишь в море.

Я хихикнула, макнула палец в кофе и слизала пенку. Она растворилась так же быстро, как барашки волн – как вчерашний вечер, – оставив на языке приятное послевкусие.

Выйдя ночью из моря, мы с Луи направились в сторону аллеи бунгало. На газонах игривые фонтанчики разбрызгивали воду. Можно было обойти их по тропинке, но я потянула Луи прямиком на зеленую лужайку. Все равно мы уже были мокрыми с ног до головы.

Моя рука в его руке. Чернильное небо с проблесками звезд. Смех и учащенное дыхание. Сверкающие брызги. Они будто замерли в воздухе, превратившись в миллион хрустальных подвесок. Вроде тех, что украшают люстры в роскошных замках. Кусочки прошлого в настоящем. Портал в безвременье.

В тот момент я и вправду будто попала в портал: провалилась в пространстве, обманула время, растянув несколько секунд в целую вечность. Казалось, чем быстрее мы бежим, тем дальше отходят границы лужайки. Так Алиса бежала по шахматной доске в Зазеркалье. Но если она хотела поскорее добраться до края, то я, наоборот, – навсегда остаться в том мгновенье.

И все же мы добрались до домика. Я потрепала Луи по мокрым волосам. Он перехватил мою руку и переплел наши пальцы. В груди болезненно заныло. Как перед последней неделей лета, новогодним фейерверком или эпилогом книги, с которой не хочешь прощаться. В такие моменты знаешь, что впереди самое яркое и запоминающееся, но ощущение неизбежности конца давит на плечи.

– Какая у тебя любимая песня? – прошептала я в губы Луи.

– Из тех, что ты точно знаешь… – Задумавшись, он погладил большим пальцем тыльную сторону моей ладони. – Timezone.

– Måneskin? Думала, выберешь что-нибудь на итальянском. Из их старых альбомов.

– А что, тебе эта не нравится? По-моему, очень красивая.

Обхватив меня другой рукой за талию, Луи негромко запел:

– Only thing that keeps us apart is a different timezone[24].

Зеленые глаза смотрели на меня с такой теплотой и нежностью, что в ту секунду я поверила: единственное, что мешает нам быть вместе, – это часовые пояса.

Жил бы Луи в Москве, влюбилась бы я в него? Встретились бы мы вообще? Обратила бы я на него внимание? А он на меня?

Если бы, если бы… Можно было бесконечно долго рассуждать о многообещающем «возможно», но это не привело бы ни к чему, кроме крушения надежд. Крушения замков из песка, о которых говорила Нина.

– До завтра.

Я коротко чмокнула Луи в губы. Макс всегда прощался со мной так, поэтому я удивилась, когда Луи наклонился и подарил мне поцелуй, который длился по меньшей мере минуту.

– Ciao, Fragoletta![25]

Он бросил мне свою фирменную улыбку, выбивающую весь воздух из легких, и скрылся за живой изгородью. Я подняла голову к небу, туда, где пропадали макушки эвкалиптов, и закрыла глаза. Мое тело казалось невесомым, сотканным из морской пены,