Я попала в злую свекровь - Екатерина Вострова

Марфа подняла на меня глаза, в них явно было удивление. Я повернулась к Дуняше:

— А чтобы тебе было спокойнее… Дуняша, сходи сейчас к горнице, где идёт совет. Передай слугам, которые у дверей дежурят: как только Павел выйдет, то пусть сразу идёт сюда, к Марфе, не задерживаясь нигде. Скажи, что это мой приказ.

Дуняша поклонилась и быстро вышла.

Марфа смотрела на меня так, будто я только что совершила чудо. Она открыла рот, но ничего не сказала, только крепче прижала ладонь к животу. Через несколько минут Дуняша вернулась, слегка запыхавшаяся.

— Матушка-княгиня, — быстро заговорила она, — совет только-только закончился. Старосты остаются у нас на ночь, будут вечерять. Павлу я всё передала, он сказал, что сейчас придёт.

— Хорошо, — кивнула я и встала. — Проводите тогда меня к князю. Раз совет закончился, могу поговорить с ним.

Мы вышли из комнаты Марфы, и дверь за моей спиной тихо притворилась.

В доме стоял шум: где-то переговаривались мужчины, скрипели лавки, хлопали двери, слуги сновали быстрее обычного, стараясь никому не попасться под руку. У самой большой горницы мы замедлились. Я уже собиралась войти, когда из проёма вышел Михаил.

— Ты вовремя, — сказал он негромко. — Я как раз собирался к тебе.

«Опять этот взгляд, — мелькнуло у меня в голове. — Как тогда, в светлице, когда он пришёл «долг супружеский отдать». Сейчас он снова смотрит на меня так же…»

Мы отошли чуть в сторону от двери.

— А зачем ты хотел ко мне идти? — спросила я первой.

Михаил посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, потом повернулся к двум слугам, которые как раз проходили мимо:

— Вы двое, идите баню затопите. И чтобы пар стоял хороший.

Слуги замерли.

— Князь-батюшка… так завтра же банный день, утром ведь завтра печи топиться будут…

— Я сказал сегодня, — отрезал Михаил, не повышая голоса, но тон был такой, что желание возражать у слуг отпало. — Устал на совете. Вымыться хочу.

Слуги поклонились и быстро ушли выполнять приказ. Михаил снова повернулся ко мне.

— А ты чего пришла? — спросил он, слегка приподняв бровь. — Про совет спросить? Или про дочь Силантия узнать?

Я чуть опешила, но он не дал мне ответить.

— Сразу скажу, — продолжил Михаил твёрдо, — я их приказал в соседнем тереме разместить. Сюда к нам не пущу, даже не проси. Другие старосты пусть тут ночуют, но ее не позволю.

Я на мгновение растерялась. Он что, решил, что я из-за этой девицы пришла?

— Нет, я не по этому поводу. — Я зажмурилась и только потом добавила, — Я кажется, ключи потеряла.

— Какие именно? — спросил он спокойно.

— Все! — ответила я. — Те, что на поясе были. Там и от кладовой ключ был. Я всё перебрала у себя. Ни в сундуках, ни в шкатулках нигде нет. В общем, или я их потеряла, или их кто-то украл, пока я с отравлением слегла. Поэтому было бы хорошо замки сменить.

Михаил помолчал, глядя на меня сверху вниз. Потом медленно кивнул.

— Замки сменить… Хорошо.

Я уже начала расслабляться, когда он сделал полшага вперёд, почти прижав меня к стене.

— Только этого мало.

— В каком смысле? — я невольно напряглась.

Михаил чуть склонил голову, разглядывая меня так, будто видел впервые.

— Если ключи не потерялись, значит их взяли. Придётся поднимать всех, кто к тебе заходил в тот вечер… трясти людей, лезть в сундуки. Дело серьёзное.

Его взгляд медленно спустился по моему лицу, задержался на губах, вернулся к глазам. Голос стал низким, почти интимным:

— За такую услугу с тебя причитается, Ярослава.

— Что ты хочешь? — у меня пересохло в горле.

Михаил наклонился так близко, что его дыхание обожгло мне висок. Губы почти коснулись уха.

— Сегодня баню уже топят, — тихо произнёс он. — Приходи. Потрёшь мне спину… веничком похлестаешь. Как раньше.

«Точно, как в тот раз, — подумала я. — Тогда он якобы извинялся, а теперь ключи использует как предлог. Ну и выдумщик…»

— Михаил… — голос предательски дрогнул. — Я ещё слаба после отравы. Да и слуги сказали, что баня завтра.

Он не отодвинулся, а наоборот, чуть прижался, и я почувствовала, как сильно бьётся его сердце. Его грудь была горячей даже сквозь рубаху, а тяжёлое и чуть прерывистое дыхание, обжигало кожу у виска.

— Завтра — это завтра, — мягко, но очень уверенно ответил он. — А сегодня я устал, и хочу именно твоих рук.

«Да чего это его так приспичило? — пронеслось у меня в голове. — Он же три года к старой Ярославе почти не подходил, а тут второй раз за два дня сам подкатывает…»

Я попыталась напомнить:

— Я же тебе говорила уже, дай время в твои чувства поверить, а то потом мне будет больно, если ты снова говорить будешь, что «нас нет».

Михаил на секунду замер, но потом тихо, почти нежно усмехнулся.

— Да ты чего… Я же просто про баню. Ничего такого, чистым хочу быть.

Он чуть отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза. Взгляд был тёмный и совершенно не «просто про баню».

— Но если ты еще слаба сегодня… То завтра же банный день. — Его глаза потемнели, дыхание стало глубже, а голос упал до низкого, бархатного шёпота, — И тогда ты точно пойдёшь, без отговорок. Договорились?

Его пальцы легко, почти невесомо провели по моей щеке, будто проверяя, не отстранюсь ли я.

— Завтра ты будешь в бане со мной, и будешь делать всё, что я скажу.

Он выпрямился, развернулся и пошёл по коридору, оставив меня стоять с бешено колотящимся сердцем.