Грехи любви: в паутине соблазна - Кэтрин Болфинч

И она, словно поняв мои мысли, отстранилась, забрав с собой и цитрусовый аромат, и нежность, граничащую с опасностью. Меня почти укололо разочарование. «Почти» — потому что я все еще помнил то возбуждение после того, как она меня заблокировала.

— Хорошего вечера, мистер Моретти. Надеюсь, с вашими мыслями все в порядке, — если бы она только знала, что происходило в моих мыслях, то либо пристрелила бы меня, как бешеную собаку, либо сама бы стянула с себя чертово платье вместе с бельем.

— Удивлен, что вы о них переживаете.

— Это банальная вежливость.

— А черный список это вежливо? — сунув руки в карманы брюк, спросил я. Эмили на миг растерялась, а в следующую секунду уже взяла себя в руки.

— Не люблю извращенцев, — она пожала плечами и, развернувшись, направилась к следующему стенду. А я смотрел ей вслед и думал, что мне непременно нужно вступить в эту игру. И, быть может, мне повезет выйти из нее победителем.

Вечер обещал быть томным, он таким и стал. Черт возьми, даже в брюках стало ощутимо тесно. И цитрусовый аромат, который, казалось, окружил все вокруг, только подливал масла в огонь.

Нужно выпить еще.

Хотя из-за алкоголя обычно пожар становится только сильнее.

Плевать. Я нашел официанта, подхватил виски и опрокинул в себя целую порцию, даже не поморщившись. Именно тогда я наткнулся на серьезный взгляд Аниты и понял, что крупно попал. Она всегда относилась к обязанностям главы семьи серьезнее, чем я. И меня бы не удивило, если бы однажды по ее приказу мне бы снесли голову. Я бы даже не злился. Я бы поаплодировал.

Сестра качнула головой в сторону выхода. И вот так всегда — стоит веселью оказаться на пороге, как появляется Энни со своим контролем. Иногда мне казалось, что это я на десять лет младше.

Я вернул пустой бокал и уже было направился к сестре, как дорогу мне преградила Мин-Юнь. В моей душе снова появилась проклятая надежда. Надежда на то, что она не видела то, как близко я стоял к Эмили. И что этого никто, черт побери, не видел.

— Уже уходишь? — спросила она, привычно складывая руки на груди.

— Нужен воздух, — соврал я, сунув ладони в карманы брюк.

— Можешь не оправдываться, твоя сестра сказала, что вы собираетесь уехать, — устало проговорила Мин-Юнь. Видимо, их холодная война с моей сестрой стала еще холоднее. Или, наоборот, пламя распалялось? — Это правильное решение, — она вдруг посмотрела в мои глаза. Мне хватило этого чтобы понять. Это не Анита решила уехать. Это Мин-Юнь сказала ей убираться нахрен и прихватить меня с собой.

— Ты здесь все-таки, как вор.

Не вопрос — утверждение. И плевать, если кто-то мог нас подслушать.

— Я уже говорила, что я здесь в качестве предпринимателя. Это не изменилось.

— Вряд ли этот бизнес честный.

— Энзо, не тебе стоять на пьедестале с молоточком судьи. Точно не тебе.

Что ж, в этом Мин-Юнь была права. Я не имел права осуждать ее. И более того не хотел этого делать.

— Да, не думаю, что хочу знать, — согласился я и, опустив голову, вгляделся в ее лицо. Такое привычное и вместе с тем незнакомое. Я никогда не страдал из-за комплексов или чувства вины перед Господом за блуд, но сейчас показалось, что мы с ней и не знакомы вовсе. — Хорошего вечера, — легко улыбнулся я, будто только что не думал о ней, и все же направился к выходу.

Скорее всего, Аниту уже вывела из себя моя задержка.

Так и оказалось. Стоило мне выйти на улицу, как сестрица, подобно урагану, появилась из ниоткуда. Иногда она походила на мать.

— Мы ждем тебя уже семь минут, — строго проговорила она. Я, как всегда, проигнорировал ее высокомерный тон и потянулся за сигаретами.

— Ну не до второго пришествия же ждали, — буркнул я, поежившись от осенней прохлады.

— Твоя девушка сказала, что мы должны уехать.

— Она не моя девушка, — отозвался я и тут же об этом пожалел. Алессио, как призрак, вырос за спиной Аниты и пристально рассматривал меня. — Но она права, нам надо убираться.

Анита хотела сказать что-то еще, но на ее плечо опустилась тяжелая рука Алессио, он слегка нагнулся вперед.

— Энни, не сейчас, — всего три слова, и она уже успокоилась. Прикрыла глаза, выдохнула, а затем направилась к машине. Алессио всегда действовал на нее как ромашковый чай.

Я затушил сигарету и залез на переднее сидение рядом с водителем, Анита и Алессио уселись сзади. Жаль я не мог высадить их из машины и заставить идти пешком или ехать на такси.

— И так, если китаяночка не твоя девушка, то… — начал Алессио, как только мы выехали на дорогу. Я закатил глаза и полез за сигаретой.

— Заткнись.

Ему слишком многое было позволено, и вот теперь мне приходилось расплачиваться за свое доброе сердце. Черт бы побрал Алессио и его любопытство.

Иногда хотелось вернуться в прошлое и вместо того, чтобы спасти его, навалять ему еще больше. Может быть, он стал бы немного умнее. Но потом я смотрел на друга и понимал, что решение влезть в какую-то драку на улицу — лучшее решение, которое я когда-либо принимал. С тех пор Алессио не покидал мою жизнь, а теперь мы и вовсе готовились стать родственниками. Его мама даже вяжет мне носки на каждое Рождество.

Алессио вырос почти в соседнем доме — его родители владеют небольшим кафе на набережной, искусно разводят туристов и живут на эти деньги уже несколько поколений подряд. Правда, их капитал никогда не помогал. Алессио все считали изгоем в школе и на улице. Пока на его сторону не встал я. Меня многие боялись. Возможно потому, что раньше у меня совсем не было тормозов — драки, перестрелки, клубы, девчонки и воровство. Почти ничего не изменилось. Только воровать стал по-крупному. И конкурентов мы убирали уже не кулаками, а пистолетами.

Я откинулся на спинку и закрыл глаза.

Да, Эмили никогда в жизни бы не посмотрела на такого мужчину, как я, но почему-то ее реакция говорила совсем о другом. Или это обычный страх?

Итак. Я добавила Энзо Моретти в черный список.

Все