Грехи любви: в паутине соблазна - Кэтрин Болфинч

Я устало откинула голову назад и прикрыла глаза. Нужно объясниться с Энзо. Мы уже второй раз встречаемся в этом месте. И уже второй раз он видит меня здесь в слезах.

— Мой брат болен, — еле слышно проговорила я, не открывая глаз. — Сегодня у него случился приступ.

На некоторое время воцарилось молчание, которое прерывалось только нашим дыханием и шумом работающей печки.

— Я не спрашивал, — наконец отозвался Энзо. Не грубо, скорее, участливо. Я коротко усмехнулась и, подняв веки, повернулась к мужчине.

— Я знаю.

Это стало моей ошибкой. Он рассматривал меня — бесстыдно и внимательно, как под рентгеновскими лучами, словно видел насквозь, читал мысли и узнавал все слабости.

Сердце забилось чаще, его теплый аромат снова проник в легкие, но я не подала виду.

Мы замолчали, разглядывая друг друга так, будто видели впервые. Дождь бил по крыше машины и лобовому стеклу, а нас это не волновало. Впервые за весь вечер я чувствовала тепло и тишину в мыслях. Почему-то захотелось поверить в то, что все будет хорошо.

Энзо сдался первым в этой игре в гляделки, тихо кашлянул, отвернулся и завел машину.

— Не хочу домой, — да, это было неправильно, и он имел полное право высадить меня и послать меня куда подальше, но почему-то я была уверена, что Энзо так не поступит.

— Я не везу тебя домой, — мужчина легко качнул головой, включил негромкую музыку и выехал с парковки.

— Куда тогда? — оживилась я. — Если со мной что-то случится, то мой отец раздавит твой череп голыми руками, — я мило улыбнулась, поймав его взгляд, а Энзо, хоть и пытался сохранить серьезность, рассмеялся.

— Мы просто покатаемся по городу, — он отвернулся, а я поймала себя на мысли, что слишком долго на него смотрю.

Энзо снова действовал на меня отупляюще, но почему-то меня это не беспокоило.

За окном мелькал Нью-Йорк, объятый дождем, на улице царил полный хаос, а внутри машины было сухо, уютно и безопасно. Этот вечер пусть и начался неправильно, но точно останется в моей памяти не как худший в жизни. Мне нравилось ощущать Энзо рядом, нравился его парфюм, витающий в тесном пространстве салона, нравился рок, играющий из динамиков, и даже нравился дождь. Возможно, этого никогда не должно было случиться. Возможно, мы никогда не должны были оказаться вдвоем в его машине. Но, может быть, судьба все же существовала и вела нас неизведанными для нас путями?

Я украдкой взглянула на Энзо, на сильные руки, сжимающие руль, на пальцы, на которых красовались кольца. Хотелось бы хоть на миг ощутить себя в его объятиях. Мягкие ли они? Требовательные? Или нежные?

— Извини за представление, — тихо произнесла я, отвернувшись к окну. — Наверное, теперь ты считаешь меня глупой истеричкой.

— Нет, — также почти шепотом отозвался Энзо, и его пальцы аккуратно сжали мою ладонь, лежащую на сиденье. Стало неловко. Этот жест выглядел таким… интимным. Но я не убрала руку. Наоборот хотелось, чтобы он как можно дольше держал меня. — Я считаю тебя человеком. А людям свойственно испытывать боль и плакать. Если ты можешь чувствовать ее — ты жив, а если ты жив, то она непременно пройдет. Боли, как и слез, нельзя избежать, Эмили.

Я глупо хихикнула, отчего-то смутившись его откровения.

— Надо же, ты все-таки знаешь, как меня зовут.

— Всегда знал, — честно ответил Энзо, убрав руку. Я резко втянула воздух сквозь сжатые зубы и едва не задохнулась. Честность всегда била сильнее ножа, вот и его слова не стали исключением. Я, смутившись, замолчала.

Кожа на ладони все еще горела, помня его прикосновение, а в душе разливалось сожаление о том, что это все, что мы можем себе позволить — касания украдкой и двусмысленные диалоги.

Больше мы не говорили. Энзо прибавил музыку, и мы просто катались по ночному городу.

Время перевалило за полночь, когда Энзо остановил машину около моего дома. Я взялась за ручку двери, но так и не сдвинулась с места. Выйти на улицу значило разрушить момент. Здесь, в его компании, было уютно и правильно, все проблемы казались незначительными и мелкими. Здесь было хорошо.

Со стороны, наверное, я выглядела бесконечно глупо.

— Не хочешь вытащить из черного списка? — как бы между делом поинтересовался Энзо, вынуждая повернуться в его сторону.

— Нет, — криво усмехнулась я, наблюдая, как Энзо приблизился ко мне. Его дыхание даже коснулось моего лица, и я, не сдержавшись, опустила взгляд на его губы. Всего секунда, но он это заметил и, самодовольно ухмыльнувшись, заглянул в глаза.

Слишком близко.

Я прерывисто вздохнула, сдавая саму себя.

Его теплые пальцы коснулись моего подбородка, поднялись к скуле, заправили прядку волос за уха. А я неотрывно наблюдала за эмоциями, появляющимися на его лице.

Даже в полутьме он выглядел охренительно красивым.

Я была готова сдаться.

Энзо, словно прочитав мои мысли, оказался еще ближе, почти касаясь моих губ своими.

Ну же, поцелуй меня.

Казалось, если он этого не сделает, то мир рухнет. Я была уверена, что Энзо сотрет оставшиеся крохи расстояния между нами, но… он не сделал этого, и в его взгляде появились опасные огоньки.

— Ты ждала поцелуя? — голос казался вкрадчивым, как у змеи, что готовится напасть на добычу.

Я округлила глаза и подалась назад, ощущая, как щеки заливал румянец.

— Нет! — вышло резче, чем следовало. Энзо понял, что я соврала.

Черт, черт, черт.

Он отстранился, но не отвел от меня взгляда.

— Ты сказала предложить что-то более ценное, чем член и деньги, — мужчина пожал плечами, на миг отвлекаясь на проезжающую мимо машину.

— У тебя не получилось, — мрачно оповестила я, все же открывая дверь машины. — И, кстати, я не целуюсь с теми, кто состоит в отношениях, — и, не дожидаясь его ответа, вылетела из машины.

Прохладный ветер охладил горящие щеки, пока я шла к подъезду.

Я знала, что завтра мы встретимся снова, и если жизнь в очередной раз поставит нас на острие ножа, то я не сдержусь, упаду, и лезвие отсечет мою голову от тела.

Я была готова к погибели.

Даже жаждала ее.

За стеной раздалась отборная ругань на итальянском.