Любовь цвета клубники - Лия Джей

То ли от воспоминаний, которые падающей звездой уносят меня в черноту ночи, когда мы впервые встретились.

Ника

8 августа

В тот вечер воздух казался липким от жары и шума. За баром звенели бокалы, у бассейна играла живая музыка. Девушка в блестящем платье старалась как могла, но турецкий акцент явно портил песню «Beggin», которую я привыкла слышать в исполнении Måneskin.

А чего я ждала? Что на шоу пригласят мою любимую группу? Не тот масштаб, хотя отель мы с Ниной выбрали элитный – пятизвездочный на первой линии. Ради него я весь прошлый год простояла за прилавком кофейни и, когда купила путевку, до последнего не могла поверить в реальность происходящего.

Не знаю даже, что радовало меня больше: первая в жизни самостоятельная поездка за границу или сама встреча с Ниной. С тех пор как она уехала учиться в Швейцарию, прошло два года, а по ощущениям – целая вечность. Я успела обидеться на Нину, надумать, что я ей не нужна, ужасно соскучиться, возненавидеть ее идеального парня, которого она нашла в универе, разрыдаться ей в трубку и наконец помириться.

Мне было ужасно тяжело отпустить лучшую подругу. В школе мы были не разлей вода. Нас даже называли дуэт «Н» – Ника и Нина. Мы мечтали поступить в один вуз, завести совместный блог и, начав зарабатывать с рекламы, переехать в съемную квартиру. По вечерам есть пиццу с ананасами и смотреть сериалы. По утрам, собираясь на учебу, обсуждать лучшие сцены. А днем придумывать сценарии собственных фильмов, подкастов и обзоров, которые мы снимем когда-нибудь в далеком будущем, когда станем невероятно успешными и знаменитыми.

Мы верили, что обязательно такими станем.

Точнее, верила только я, как оказалось позднее. Для Нины это было наивной подростковой мечтой, не больше. Блогер – не профессия, это хобби. Так считали все в ее семье, и, когда мама предложила ей поступить на юриспруденцию в швейцарский университет, Нина тут же согласилась. А мне сказала об этом только в августе, когда списки на зачисление уже были сформированы.

Я почувствовала себя брошенной на необитаемом острове. Нина уплывала вдаль на огромном, сверкающем огнями пароме, помахивая мне платочком с кормы. А я стояла на берегу у сигнального костра и, несмотря на исходивший от него жар, тряслась от холода и страха. Знала, что в ближайшее время хворост сгорит, наши совместные воспоминания перекроют новые, более яркие, и Нина никогда больше ко мне не вернется.

Возможно, мы продолжим общаться, но никогда уже не будем лучшими подругами.

– Тебе надо отвлечься.

Нина протянула официанту пустую бутылку из-под пива и опустила руки на стол, деловито скрестив пальцы.

– Приехала на отдых, а все о своем придурке думаешь. Он тебе нервы трепет, даже когда его рядом нет.

Придурком в моем окружении Нина называла только одного человека – Макса. Причем с первого дня, стоило ему только появиться в наших разговорах. С Максом я познакомилась в прошлом году в кофейне, и Нина его даже не видела, но ей хватило моих рассказов, чтобы сделать однозначный вывод: этот «скуф» мне не подходит.

Я не стала разубеждать подругу, говоря, что думаю вовсе не о Максе, а о нашей искалеченной дружбе. Молча сделала большой глоток пива и совсем не по-женски пригвоздила бутылку к столу. Звон стекла утонул в музыке и гуле голосов отдыхающих за баром.

– Эта ссора – отличный повод расстаться.

Нина выудила из поясной сумки пачку сигарет и закурила. Мне было странно следить за ее четко отработанными движениями. В школьные времена она была той еще зожницей: ходила на танцы, ложилась не позже девяти вечера и досконально высчитывала калории.

– Это не ссора. Так, недопонимание. – Я дернула плечом.

– Недопонимание тут у тебя. – Нина поставила ногу на край стула и обхватила коленку руками. – Он ведет себя как последний эгоист, а ты этого не замечаешь.

– Он просто был занят. – Я сильнее сжала холодное горлышко бутылки. – Или не в настроении.

– А когда он был в настроении? Когда ты присылала ему интимки?

Я выдавила из себя смех и театрально закатила глаза. Попыталась перевести все в шутку, не обращая внимания на серьезный тон Нины. К тому моменту уже пятьсот раз успела пожалеть, что поделилась с подругой своей маленькой трагедией.

Заселившись в отель, я первым делом подключилась к местному интернету, чтобы написать Максу. Думала, он переживал, как я доехала. И доехала ли вообще. В тот день случилась крупная авиакатастрофа. Мой самолет взлетел раньше того, что разбился, на каких-то десять минут.

Новость о крушении я узнала от Нины. При встрече она кинулась мне на шею чуть ли не плача, и я уже тогда заподозрила неладное. Нина всю жизнь презирала телячьи нежности, а тут полезла обниматься. Зайдя потом в мессенджер, я обнаружила с десяток пропущенных и пару репостов из новостных каналов со змейкой вопросительных знаков. Все от Нины.

От Макса ни слова.

Из отеля я отправила ему пару фотографий территории и краткое «Я на месте, все в порядке». Нестерпимо хотелось добавить «Если вдруг тебе интересно», но рука замерла над недописанным сообщением. Заглянув ко мне в телефон, Нина тут же предложила более выразительный вариант – обильно приправленный матом. Выслушав от подруги целую лекцию на тему «Макс – скотина», я сорвалась и все же отправила ту злополучную фразу. А за ней – пару обидных слов Нининого сочинения.

На следующее утро Макс пожаловался на завал на работе и извинился, что не прочитал сообщения раньше. Написал, что новость про крушение не видел. На мои колкости отреагировал сухим «Не пойму, что ты от меня хочешь». Я вспылила. Написала: «Чтобы ты ценил меня!» и по велению Нины заблокировала Макса.

– Вживую мы нормально общаемся. Просто он не любит соцсети.

– Просто он не любит тратить время на «ненужные» вещи. – Нина сделала затяжку и с непроницаемым видом стряхнула пепел. – И на «ненужных» людей.

Кожу обожгло, будто пепел попал мне на руку, хотя ветра не было. Наверное, в моем взгляде промелькнула обида, потому что Нина сочувственно поджала губы и, отложив сигарету, наклонилась ко мне.

– Не хочу показаться резкой, но ты стелешься под него, как тряпка. Никогда бы не подумала, что ты можешь вступить в такие отношения. Ты не достойна этого, Ника, очнись.

Пока она говорила, я смотрела сквозь нее, в бескрайнюю темноту, расстилавшуюся над морем, но краем