Портал к тебе - Александра Никишаева
Но я отказалась.
Я до сих пор помню тот день, когда просто собрала вещи, стараясь не смотреть по сторонам, и уехала, оставив за спиной захлёбывающиеся от возмущения крики родственников и ледяное, режущее без ножа молчание отца. Он даже не посмотрел на меня, когда я переступала порог, словно я уже перестала существовать. Это молчание было громче любого крика.
Поступление в Академию стало моим личным объявлением войны. Я даже не попыталась узнать имя того, кого мне пророчили в женихи. Мне было глубоко плевать, кто этот «счастливый» обладатель моего будущего: какой у него титул, сколько миллионов на счетах или насколько безупречно он умеет держать вилку. Я просто вычеркнула этого человека из своей жизни ещё до того, как он успел в ней появиться.
Родственники, конечно, не скупились на определения. В их письмах я была безрассудной, безумной, неблагодарной и, что самое страшное, позорящей имя семьи. Они были искренне убеждены, что я совершаю роковую ошибку, что я обменяла золото на пыль.
Возможно, так оно и было. Но эта пыль — мои чертежи, запах озона и бессонные ночи — была единственным, что в этой жизни действительно принадлежало мне.
Но сейчас, глядя на свои замёрзшие покрасневшие пальцы и чертежи, разбросанные по всему пыльному полу, я знала одно: я наконец стала свободной. И эта свобода, пропитанная запахом дешёвого чая, старого металла и бессонных ночей, была для меня дороже всех бриллиантов этого мира.
Глава 1.2
Преподаватели в один голос пророчили мне большое будущее. А когда ректор узнал, что я обладаю врождённым портальным даром, я и вовсе превратилась в незаменимого помощника. Я доставляла сообщения, важные документы и небольшие грузы туда, куда обычному курьеру пришлось бы пробираться несколько часов, сражаясь с пробками и грязью улиц.
Не знаю, как так вышло. Видимо, магия решила сыграть со мной в странную шутку, объединившись с генетикой и подарив мне способность прошивать пространство. Это ощущалось как резкий короткий рывок в груди, словно кто-то невидимый на мгновение стянул две точки реальности в одну. Я могла открывать небольшие порталы и перемещаться сквозь них. Дистанция была смехотворной, но сам факт такого перемещения приводил всех моих знакомых в неописуемый восторг. Самый максимум, которого мне удалось достичь за всё время, — один километр. Всего один чертов километр, который для любого серьёзного мага был бы просто шагом, но для меня...
Вжух! — и вот я уже дома, прямо из шумной таверны, где мы отмечали очередной праздник, всё ещё чувствуя на губах вкус дешёвого эля и слыша в ушах отголоски общего смеха.
Круто же?
Вот только после этого «трюка» я сутки не могла оторвать себя от кровати. Тело стало свинцовым, а в голове стоял гул, словно там работал цех кузнецов, которые ко всему прочему ещё и громко матерились. К этому добавлялся странный едкий привкус меди на языке и ощущение, будто из каждой поры кожи выкачали весь кислород. То ли магия выжигала из меня все силы, то ли я просто перебрала с напитками в тот раз — я так и не разобралась. Но повторять такие эксперименты желания больше не возникало.
Иногда я всерьёз жалела, что мне не достался какой-нибудь приземлённый полезный бытовой дар: моментальная уборка, поиск полезных ископаемых или способность заживлять мелкие раны одним касанием. Что-нибудь, от чего в реальной жизни была бы хоть какая-то практическая польза. Мне казалось, что с такими способностями жить куда проще. Да и востребованность таких одарённых была колоссальной — их ценили, им платили, их уважали за конкретный осязаемый результат.
Мой собственный дар казался мне каким-то неполноценным. Недоразвитым. Я не могла путешествовать на большие расстояния или одним движением оказаться в другой части Этерваля. Даже внутри города мои возможности были жёстко ограничены: только знакомое место, короткая дистанция и предельно точные координаты точки выхода. И людей с собой я брать не могла. Стоило добавить в портал второе живое существо, как пространство вокруг становилось неподъёмным, тяжёлым, словно я пыталась протащить через игольное ушко огромный гранитный валун. Силы уходили настолько стремительно, что после пары попыток хотелось просто свернуться калачиком на полу и больше никогда не вставать.
Но у моего «неудачного» дара всё-таки были свои преимущества. Я очень хорошо чувствовала расстояние. Особенно короткое.
Я могла взять карандаш и провести от руки линию заданной длины, не пользуясь ни линейкой, ни каким-либо другим измерительным прибором. Мой взгляд работал с пугающей точностью: стоило мне сфокусироваться на объекте, как пространство вокруг него превращалось в прозрачную сетку координат. Я определяла расстояние между двумя точками почти мгновенно, одним лишь коротким импульсом в сознании.
Мои чертежи всегда получались безупречными, точными до последнего миллиметра. О, сколько же серебряных я выиграла на спорах со студентами во время учёбы! Я до сих пор помню выражение лица того заносчивого отличника с первого курса, когда он с уверенностью вложил свою ставку, а я просто поставила точку там, где она должна была быть, даже не взглянув на разметку. Его лицо в тот момент стоило каждой потраченной на этот спор монеты.
К концу обучения я и вовсе забросила линейку в самый дальний угол стола. Она стала мне не нужна. Я просто чувствовала поверхность бумаги, ощущала, где должна пройти линия и в какой именно момент её нужно оборвать. Пространство вокруг меня было как открытая книга, которую я умела читать без ошибок.
Однако не всё было так гладко. Мою курсовую по теории пространственных переходов завернули ещё на старте. Тема была слишком масштабной, почти запредельной для студенческой работы. Преподаватели смотрели на мои расчёты как на бред сумасшедшей или плод чрезмерного воображения. Чтобы довести её до полноценного научного труда, потребовались бы месяцы, а то и годы кропотливого труда, а мне нужно было успеть сдать достойный доклад в срок.
Преподаватель с лёгким, почти снисходительным сочувствием в голосе предложил выбрать что-нибудь попроще. Я, конечно, согласилась. Смиренно кивнула, нацепив на лицо маску прилежной ученицы, и выбрала безопасную, скучную тему, которая не вызывала бы лишних вопросов. А потом... я просто продолжила работать над своей теорией втайне от всех. Потому что формальный отказ от курсовой