Все на своих местах - Дана Андерс

Миша женился очень рано. Девушка забеременела. Они учились в одной группе. Ему едва исполнилось двадцать лет. Его дочери было уже девять, и она давно ходила в школу. Миша любил семью, и презирал тех, кто изменяет. Сам никогда не изменял, до встречи со мной. Как он говорил. Я верила и считала себя какой-то особенной. Он умел говорить красиво.

— Нам нужно было встретиться раньше, — часто говорил он. — Такую, как ты, я бы точно не пропустил. Наверное, тогда все сложилось бы по-другому.

— Я опоздала на десять лет, — отвечала я, и от этого мне было очень грустно. Все уже случилось, это не исправишь, даже если очень хочется. Но каждый раз, когда я оставалась наедине с собой, я продолжала думать о том, как бы это могло быть. Что, если бы мы встретились раньше? Десять лет назад, когда были еще студентами. Несбыточная мечта о том, чего не было.

После хинкальной мы шли пешком ко мне домой. Заглянули в маленький магазин на первом этаже в торце дома, купили бутылку вина на вечер.

Вскипятить чайник. Достать бокалы для вина. Самые простые и стильные. Советский фарфор из серванта лучше оставить для семейных торжеств. Пока Миша открывал вино, я пыталась на скорую руку резала персики, потом банан, пару небольших груш. Их лучше резать кружочками — я видела это в одном кафе, где заказывала фруктовую тарелку. Потом сыр. Обычный — ломтиками. Дор-блю — кубиками. Все это на две тарелки. И воду минеральную открыть. Все это я отнесла в комнату и поставила на журнальный столик. Миша уже включил телевизор и нашел канал с мультфильмами.

Я не ожидала, что он сегодня останется у меня, поэтому в комнате было не убрано. Накануне я разбирала старые фотоальбомы с фотками из студенческих времен. Хотела найти одно свое фото, где мне двадцать лет, чтобы показать ему потом. На том фото я себе очень нравилась. Миша пил вино из бокала и внимательно разглядывал мое двадцатилетнее фото.

— Настечка, сейчас ты выглядишь намного лучше, — сказал он низким бархатным голосом.

На том фото мне было девятнадцать. Я стояла рядом с каким-то баром в центре Москвы. Была зима, вечер. Длинные черные волосы, яркие глаза. Я держала в руках стакан пива и улыбалась во весь рот. В ушах блестели небольшие золотые сережки с красным камнем. Я выглядела счастливой и очень себе нравилась. Так что слова Миши меня расстроили.

— У тебя тут щели между зубами, — сказал он. — А сейчас их нет.

— Да, — вздохнула я. — Так и есть.

Я забрала фотографию из его руки и положила обратно в альбом. Мы допили вино и переместились на диван. Сначала мы долго целовались, потом Миша выключил свет. Мы раздевались под мерцание телевизора. Он достал презерватив и покрутил им перед моим носом. Я закрыла глаза, пытаясь расслабиться. Вино не помогло.

— Никогда такого не было раньше, — сказал он через пять минут, сидя на диване рядом со мной.

— Ладно, — отозвалась я. — Давай спать.

Хотя я очень сомневалась, что теперь смогу заснуть. Сегодня все не так, все через одно место. Бывают такие дни, когда лучшее решение — это просто не выходить из дома и ни с кем не говорить. Он больше не хотел меня. Наверное, это знак, что пора закончить все это. Только не сегодня. Сегодня совсем нет сил на сложные разговоры.

Я лежала и незаметно вытирала слезы. Я уже давно не верила в свою привлекательность, и эта ночь еще больше убедила меня в этом. Ткнула носом и размазала.

Думать об этом было слишком больно, поэтому я думала о старом кинотеатре, который скоро снесут, вместе с хинкальной. Теперь эта грустная новость звучала символично. Скоро этого места не будет. Хорошо, что завтра суббота.

Утром, когда я наливала Мише кофе, молоко в его чашке свернулось. Это было очень неудобно и странно. Молоко было свежим, я только вчера его открыла и помню, что оно было нормальным. Пришлось наливать еще раз. Хорошо, что в холодильнике было несколько маленьких пакетов молока. Они оказались свежими.

Миша выпил кофе, посмотрел серию мультфильма про «Спанчбоба» и в десять утра уже уехал. По выходным он часто подрабатывал. Говорил, что ветеринаром, которого можно вызвать на дом. Можно сказать, Миша работал почти без выходных. Какой же он хороший все-таки.

После его ухода я еще два часа лежала на разобранном диване и залипала в телефоне. Мне ничего не хотелось, так бы и пролежала, наверное, весь выходной, но к обеду нужно было ехать к Женьке.

Мы учились в одном классе и дружили с детства. Наши родители до сих пор дружат. На днях ей исполнилось тридцать, и она собирала друзей. Одноклассники, однокурсники, сестры. Я ехала, чтобы помочь. Как обычно. Резать салаты, раскладывать по тарелкам сыр и колбасу, убирать тарелки, мыть посуду.

Когда я приехала, Женя уже резала оливье. На кухне пахло колбасой и огурцами. На полу стояло несколько бутылок вина и коньяка. Рядом три бутылки с желтоватой жидкостью — самогон. Несколько пакетов сока.

— Если хочешь, возьми майонез, — сказала Женя. — И сама себе заправь, сколько нужно. Как жизнь?

Женя проверяла ножом картошку в кипящей воде.

— Не знаю, — пожала плечами я. — Вчера опять отчитали на работе. Постоянно где-то ошибаюсь. Забыла отсканировать документ, а потом полчаса выслушивала, что надо быть внимательнее. Как же меня это все достало.

Я сделала себе бутерброд с сыром и налила чай. Жене кто-то позвонил.

— Подожди, — сказала Женя, отвечая на звонок, и ушла в комнату.

Я доедала бутерброд и смотрела в окно. Приезжая в этот район и сидя на этой кухне, я чувствовала себя еще более одинокой, чем когда бы то ни было. Женя смеялась в соседней комнате, а мне хотелось уйти. Я ловила себя на мысли, что можно было и соврать — сказать, что плохо себя чувствую, да остаться дома.

Я боялась, что все время оставаясь дома, можно в итоге остаться совсем одной. Я боялась себя. Особенно своей способности отталкивать людей, которые хорошо ко мне относились. Иногда мне казалось, что я уже не способна общаться и поддерживать отношения. Не то чтобы разучилась. У меня скорее не было на это