Искра. Эмерсон и Себастьян - Ребекка Яррос

– Чего ты от меня хочешь?

– Ничего. Чтобы тебя здесь не было, как последние шесть лет.

– Ой. Тебе не кажется, что нельзя так напускаться на оппонента в самом начале спора?

Я сунул большие пальцы в карманы брюк, чтобы не тянуться к ней. Эта всегдашняя потребность тоже не изменилась. Черт!

– Это не спор.

Я шагнул к ней.

– Ах, не спор? А что же тогда?

Она отступила, сохраняя между нами такое же расстояние.

– Ничего. Ты чертовски ясно дал это понять.

– Эмерсон. То, что произошло между нами…

Она вскинула руки и потрясла головой:

– Нет-нет, это мы даже обсуждать не будем. Никогда. Ничего не было. Я не за этим пришла.

Не было? Черта с два! Если ей нужно освежить память, я могу воспроизвести каждую секунду. Каждый поцелуй, с тех пор ей исполнилось шестнадцать, а я был слишком жаден, чтобы отдать кому-то ее первый поцелуй, вплоть до той божественной ночи, когда я не выпускал ее из объятий до самого рассвета, а потом мне пришлось уйти. Каждое мгновение отпечаталось в моей душе, как татуировка, а она хочет сделать вид, что ничего не было?

Будь оно все проклято!

Я пошел на нее. Она отступала на каблуках, пока не уперлась в бильярдный стол. Я наклонился над восхитительной маленькой фигуркой. Она закрыла глаза, и я жадно втянул аромат ее духов. Бергамот, лимон, ваниль… Эмерсон…

– Еще как было.

Ее глаза распахнулись, взгляд уперся в пуговицы моей рубашки.

– Эмерсон.

Она медленно подняла взгляд, и я провалился в эти бездонные омуты, обладавшие загадочной способностью украсть все мои мысли. Сердце заколотилось, выскакивая из груди. Вскипевшая кровь помчалась по сосудам, устремившись к члену. Ничего удивительного: ведь рядом со мной Эмерсон Кендрик.

Кое-что не меняется.

– Не надо, – прошептала она, и сладость мятного дыхания напомнила мне о ее пристрастии к «Тик-так».

– Говори, – потребовал я.

Эти слова я хотел услышать больше всего на свете. Они значили для меня больше, чем восстановление отряда, чем стремление увековечить память наших отцов.

– Не надо, – прерывающимся голосом взмолилась она.

– Что не надо?

Я наклонился, она подалась назад. Еще несколько сантиметров, и я прижму ее к себе.

«Сделай же это», – взывала моя непутевая душа.

– Возвращаться в прошлое и бередить раны.

Эмерсон мотнула головой, челка упала на глаза. Моя рука машинально потянулась к тяжелой каштановой шевелюре с проблесками огня и осени. Чтобы не натворить глупостей, я заправил прядь ей за ухо.

Эмерсон воспользовалась моментом и улизнула на другую сторону бильярдного стола.

– Я серьезно. Городу потребовалось много времени, чтобы исцелить…

– Городу? – У меня отвисла челюсть. – Ты о чем, Эмми? Что за хрень?

Она сузила глаза.

– О тебе и твоем крутом отряде, идиот.

– Я же хотел поговорить о нас, – напомнил я.

– Никаких «нас» нет. Мы никогда не будем обсуждать то, что между нами произошло. Эту тему лучше даже не поднимай, если хочешь воплотить в жизнь свою безумную идею.

– Я знаю тебя лучше, чем кто-либо на этой планете, Эмерсон. Я помню каждый изгиб твоего тела. Я проник так глубоко в тебя, что оставил там частичку своей души. Невозможно забыть ни то, что между нами было, ни то, как шедеврально я облажался. Так зачем же все это игнорировать?

Она сморгнула блеснувшие в уголках глаз слезы, повернулась и пошла к выходу. Проклятье! Вот почему я надеялся, что она уедет до моего появления. Я не хотел выяснения отношений или хотя бы намеков на наше бесславное прошлое. И точно так же, как не мог остаться тогда, в двадцать один год, я не мог отпустить ее и сейчас, не попытавшись начать разговор, иначе никогда ее не верну.

«Разве ты забыл, что не хочешь возвращать Эмми? Зачем все усложнять?» – возразил дьявол на моем плече. «Но ты ведь хочешь быть с Эмерсон», – напомнил ангел.

А может, они поменялись местами, хрен их разберет.

– Эмерсон! – крикнул я, однако она не остановилась. – Эмерсон! – заорал я во весь голос и бросился за ней. Моя рука скользнула по нежной коже запястья, и девушка резко обернулась.

– Ну что?! – воскликнула она с невыносимой болью в глазах, но уже в следующую секунду надела привычную маску.

– Почему ты назвала мою идею безумной? – спросил я.

– Отряд?

– Да, – солгал я.

Я готов был на все, чтобы избавиться от Эмерсон. Не думать о ней, не звонить, не искать встреч, не умолять о прощении за то, что мне нужна другая жизнь. Я хотел понять, почему она отказывается признать наше совместное прошлое, а сам, как последний дурак, согласился выслушать ее мнение о команде.

– Это невозможно.

– Для меня нет ничего невозможного.

Глаза Эмерсон расширились, и я чуть не набросился на нее, чтобы убедить в своей правоте.

Господи! Я и полсуток не пробыл в городе, а уже потерял голову, как восемнадцатилетний мальчишка.

– Понимаешь, город не может себе это позволить. Мы едва вернулись в плюс после выплат по страховке. Легаси не в силах содержать еще один пожарный отряд.

– А если городу не придется за это платить?

Теперь челюсть отвисла у нее.

– В смысле?

– Если администрации не придется платить зарплаты и страховку, они согласятся?

Эмерсон смятенно заморгала – я так и видел, как крутятся шестеренки в ее мозгу.

– Расходы на команду всегда брал на себя город. Это дело чести. Ты что, думал перейти на федеральный уровень? Обратиться в Лесную службу?

– Нет. Мы соответствуем их требованиям, но предпочитаем финансирование из частных источников.

– И кто же будет платить? – прищурилась она.

– Я.

Безупречная бровь скептически изогнулась.

– Вот как?

– Ага.

– Бэш, пожарный в среднем зарабатывает не менее шестидесяти тысяч в год, и это не говоря о руководящих постах. Тебе придется содержать команду из восемнадцати-двадцати человек, а это как минимум миллион в год без учета накладных расходов.

Я расплылся в улыбке.

– Приятно видеть, что ты не зря училась деловому администрированию. Когда окончила? Два месяца назад?

– Следишь за мной? – парировала она.

– А как же! Я в курсе расходов и уверен, что справлюсь.

Я посмотрел ей прямо в глаза – желая показать, что не блефую. Она равнодушно кивнула, приняв к сведению информацию о моем финансовом положении, и заговорила о другом. О деньгах Эмми никогда не волновалась: есть – хорошо, нет – ну и не надо, обойдемся.

– Финансы – не единственная проблема.

– Еще Совет, – согласился я.

– Да и весь город. Бэш, ты построил этот комплекс на бывшем участке Парсона…

– Эта земля уже три года как моя.

С тех пор как я продал первое приложение. Половина денег ушла на покупку земли, остальное – моему брокеру на инвестиции. После этого я продал еще четыре приложения и не сомневался в своей финансовой состоятельности.

– Не в том суть. Здание построено… кажется, в полумиле от хребта? – Она произнесла это едва слышно, опустив плечи. – Почему именно здесь?

– Очень просто: если бы не я, его купили бы застройщики. Ты хочешь, чтобы на месте гибели наших отцов выстроили многоэтажки для туристов? Лучше уж мы, чем